Тайна Девы Марии

Террелл Хизер

София покачала головой.

— Боже мой, мне все еще не верится, что ты их взяла. Мы не об этом с тобой договаривались, Мара. Мы же условились, что ты пройдешь в кабинет и все там осмотришь, ничего больше. Что, если бы тебя поймали?

Вино превратило гнев Софии в заурядный страх. Всего час назад она устроила разнос Маре за то, что та забрала документы из кабинета Майкла. Но Мара с самого начала знала, что суровая, амбициозная София никогда не пойдет на риск.

— София, мы уже об этом говорили. У меня не было выбора. Без этих бумаг

мне не понять, в какую махинацию вовлечен Майкл, зачем ему понадобилось скрывать информацию о Штрассере, и почему он использовал меня. Я не могла оставить там документы, иначе я бы потеряла то небольшое преимущество, какого добилась в игре с Майклом.

Мара произнесла эти слова вслух и вновь вскипела от ярости оттого, что была уязвлена ее гордость, оттого, что невольно причинила вред Баумам и всем другим людям схожей судьбы.

— Но, Мара, что ты будешь делать, когда Майкл поймет, что ты украла бумаги из его сейфа? Это дело времени.

— Надеюсь, я верну их на место, прежде чем он обнаружит пропажу. В Европе он пробудет еще несколько дней. А пока эти документы помогут мне выяснить, что на самом деле он задумал и почему решил воспользоваться мною, словно страховым полисом.

Мару удивляло, куда подевался праведный гнев Софии, которым она воспылала воскресным вечером, переживая за подругу, он испарился без следа. Разумеется, сначала София рассердилась из-за «глупого» романа с Майклом, но потом смягчилась и даже помогла Маре спланировать обыск в кабинете Майкла. Когда Мара явилась без предупреждения в дом Софии, принеся трофеи, она не питала никаких иллюзий насчет реакции подруги, но ее поразило, что обличающие документы не вызвали у Софии большого желания ей помочь.

— Что значит «выяснить»? — строго осведомилась София.

— Я должна узнать, кто такой Курт Штрассер. Только тогда я смогу понять, что пытается скрыть Майкл. Поэтому я воспользуюсь его отсутствием, пойду в архивы «Бизли» и покопаюсь там как следует.

— Мара, откуда ты знаешь, вдруг у него есть весомая причина прятать эти документы?

— Я не знаю, но, поверь мне, очень надеюсь, что такая причина у него есть. А на его слово я не могу полагаться.

София поднялась, слегка пошатываясь от выпитого вина, и взмолилась:

— Мара, прошу тебя, забудь ты об этой чепухе. Возврати документы, прежде чем он заметит их исчезновение, и пусть все останется в прошлом. Сосредоточься на более важном — самой себе и своей карьере.

Мара про себя договорила то, что София не осмелилась произнести вслух: просьбу подумать заодно и о ее карьере, так как было совершенно ясно, что София встревожена тем, как отразятся на ней поступки Мары.

— Софи, я не могу так, не могу сделать вид, что ничего не случилось. Разобраться, в чем тут дело, быть может, гораздо важнее, чем выиграть процесс и получить продвижение по службе.

Любопытно, подумала Мара, что она ощутила покой теперь, когда получила ясное представление о том, каких принципов следует

придерживаться, хотя для этого и пришлось сойти с проторенной дорожки. Она надела власяницу, в которой ей было гораздо уютнее, чем в мантии успеха. Отец бы разозлился, зато бабушка ею гордилась бы.

София уставилась на Мару, словно перестала ее узнавать.

— В таком случае, Мара, ничем не могу тебе помочь. Мне невыносимо видеть, как ты разрушаешь все, ради чего работала. Действуй без меня.

София ушла к себе в спальню. Мара вовсе не собиралась оставаться на ночь, но, почувствовав, что выбита из сил, уснула тут же, на диване. Ей снились беспокойные сны, и проснулась она в поту.

На следующий вечер Мара вышла из лифта на этаже, где располагался аукционный дом «Бизли». Она совершенно не волновалась, правда, адреналин растекался по жилам, но это даже приносило какое-то облегчение после бесконечно долгого дня, который она провела в своем офисе, изображая спокойствие. Она прошла по первому коридору с уже притушенным на вечер освещением, все здесь было уже настолько знакомо, что она могла бы вообще обойтись без света. Повернув налево, Мара увидела вдалеке охранников. Подошла к ним поближе и непринужденно улыбнулась.

— Привет, ребята, как поживаете? — поприветствовала она мужчин.

Удивленные охранники оторвались от своих дымящихся чашек кофе и толстых кусков пиццы, не ожидая видеть ее и вообще кого-либо после шести часов вечера. Ее любимец, с длинной белой бородой, похожий на веселого Санта-Клауса, чье имя она никак не могла запомнить, ответил:

— Мы-то — отлично, но что вас занесло в наши края в такой поздний час?

Она попыталась пошутить.

— Поздний? Сами знаете, для адвокатов это вовсе не поздно, хотелось бы, конечно, чтобы это было так, но, увы. Судья приказал мне собрать больше информации. Простите, что так получилось.

— Не извиняйтесь, — отозвался весельчак. — Мы всегда рады видеть ваше хорошенькое личико, мисс Койн. Нам просто жаль, что вам приходится проводить вечера, роясь в пыльных старых бумагах. Мы сейчас вас пропустим.

Мара ждала, пока кто-нибудь откроет ей дверь.

Другой охранник, кажется, его звали Томми, дожевывая на ходу огромный кусок пиццы, поднялся с места, вытер руки о штаны и потопал к двери, звеня ключами. Мара поморщилась — этот Томми был известен как добросовестный служака, а она рассчитывала, что ее впустит Санта.

После того, как он открыл дверь, Мара заморгала ресницами и произнесла:

— Ой, чуть не забыла. Возможно, мне понадобится сделать несколько копий. Вы не откроете заодно и черный ход? — Только оттуда она могла попасть в хранилище документов.

Томми оглянулся на коллегу.

— Знаете, это полагается делать только в присутствии служащего из отдела исследований.

— Да, вы правы. Вот незадача. Уверена, там уже никого нет.

Тут Санта подал голос со своего места: