Таймири
Шрифт:
Сэй-Тэнь присоединилась к ним чуть позднее. Раскачиваясь на корнях, как на лианах, она подбадривала остальных:
— Таймири, Папирус, вы там, никак, чуда ждете! Ждете, что прилетит облачко и доставит вас к пещерам? Так вот, сообщаю, чуда не будет! Шевелитесь, а не то придут голодные тигры и слопают вас с потрохами!
Предупреждение относилось также и к Минорис, которая в это время усаживала Зюма в заплечный рюкзак. Но кое-кто принципиальный скорее прикусил бы себе язык, чем нарушил собственные правила и произнес ее имя вслух.
— Эй-эй,
— До какого такого уровня? — праздно поинтересовалась Таймири.
— До первого уровня пещер. Они, как этажи, располагаются в скале друг над другом. Но до них еще пилить и пилить.
— И вы называете это рывком? — раздосадовано проговорил Папирус. — Этак у меня руки отвалятся!
Он, видимо, хотел еще что-то добавить, но тут капитан так на него зыркнул, что у него пропала всякая охота жаловаться.
И друзья продолжили изматывающий подъем. У Таймири страшно болели мышцы, но она убеждала себя, что совсем скоро мучения прекратятся и она сможет как следует отоспаться в пещере. Не исключено, что сегодня в небе будет мерцать какая-нибудь необычная звезда, потому что ей, Таймири, за такой подвиг уж точно полагается звездочка.
Все вздрогнули, когда Остер Кинн внезапно зашелся звонким, мальчишеским смехом.
— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! — не унимался весельчак.
— И часто с тобой такие припадки? — съехидничала Сэй-Тэнь.
На самом деле еще никому не приходилось слышать, как хохочет Остер Кинн.
— Ну, понимаешь, — отдышавшись, сказал он, — я представил себе, как злобствуют сосны. Это ведь их корни. А кому понравится, если его начнут дергать, скажем, за волосы?
— Тоже мне, сравнил! Да если меня кто за волосы дернет, тому мало не покажется. Шкуру спущу! — на всякий случай пригрозила Сэй-Тэнь.
Капитан не удержался и прыснул со смеху. За ним, набравшись смелости, засмеялся Папирус. Даже Диоксид в кои-то веки обнажил в улыбке совершенно целые, ровные зубы. В сочетании с белой, точно мел, бородой, эта лучезарная улыбка выглядела натянуто и неестественно.
Единственной, кого не тронула шутливая угроза Сэй-Тэнь, была, пожалуй, Минорис. Сейчас ее занимали исключительно собственные мысли.
«Мне всё равно, — думала она. — Пусть потом я буду сожалеть, но назад к философу не вернусь. В мастерской счастья Лисса наверняка найдется учитель в тысячу раз мудрее Диоксида».
Она нащупала сухой корень, потянула за него — и тугая серая плеть, принадлежавшая, по-видимому, какой-то старой сосне, низринулась в пропасть.
Вот уже и солнце спряталось, ненадолго задержавшись на макушке утеса-бородача. А они всё взбирались и взбирались, иногда делая перерывы, чтобы дать отдых
— …..А-а-ах! — зевнула Таймири. Нет, не стоит сейчас засыпать: колени ослабнут, разожмут шишковатый корень — и пиши пропало.
— Еще немножко! Еще чуть-чуть! — подбадривал сверху Остер Кинн. Он и сам уже отчаянно зевал.
Метр, другой — и перед Таймири возникла черная квадратная дыра в посеревшей породе из ледяного шпата.
— Эге-гей! — крикнула она в дыру. Ее оклик разбудит невиданных существ, которые, возможно, облюбовали пещеру, и они потихоньку уберутся оттуда.
«Эге-гей!» — ответила пещера своим, незнакомым голосом.
— Нашла? — устало спросила Сэй-Тэнь.
— Нашла. Эхо там что надо. Отменное.
Сэй-Тэнь перебралась по корням ближе к подруге и заглянула внутрь.
— Ну что ж, этот лаз будет наш. А мужчины пускай забирают себе соседний! — нарочито громко прибавила она.
— Минорис, давай к нам, — решительно дружелюбно позвала Таймири. Она последний раз в эту ночь глянула на небо: ни единой звездочки. Нетканый ковер затянули какие-то неприветливые тучи. До чего же обидно!
Под гладким холодным полом виднелись странные прожилки. Они то вздрагивали неоновым светом, то вновь тускнели, словно провода, протянутые в толще породы. При каждой новой вспышке Минорис различала отражение своего лица и рук. Она ползла на четвереньках, потому что встать в полный рост возможным не представлялось. Ее коса наполовину расплелась и стелилась по чистой поверхности камня. Щенок за плечами норовил выпрыгнуть из портфеля. Минорис слышала, как он сопит над ухом.
«Не лучше ль было расположиться у входа? — думала она. — Почему мы не берем в расчет коварство горы? Кто знает, куда она может завести? Вдруг коридор извернется, и мы попадем туда, откуда уж ходу нет?».
Таймири, которая продвигалась ползком впереди, отчего-то замерла.
— Мне только что показалось… — проронила она. — Мне показалось, что пещера перед нами оправдывается. Мол, никакая я не коварная и зла вам не желаю.
— Отчего же ей кому-то зла желать? — удивилась Сэй-Тэнь. — Камень вещество мертвое, неорганическое. А в замкнутом пространстве вполне могут начаться галлюцинации. Так что вы там поосторожнее. Не всякому звуку доверяйте.
«Если бы галлюцинации, — покачала головой Минорис. — Нет. Сами горы с нами разговаривают. Видно, они всё-таки живые, только жизнь их таинственна и непостижима».
Постепенно проход расширился, и теперь можно было шагать, как шагают короли, — гордо и уверенно. Но королевская походка пока что никому особо не удавалась. Гордо и уверенно вышагивал один только Зюм, который выбрался из портфеля и с деловым видом направился вперед — вынюхивать.
Гулкое эхо отлетало от стен и уносилось во мглу пещеры. И Минорис постоянно чудилось, будто кто-то большой и страшный движется ей навстречу.