Таймири
Шрифт:
Внезапно Сэй-Тэнь присела на корточки и стала усиленно тереть мочки ушей. В какой-то момент ей показалось, что земля под ногами ходит ходуном.
— Это от недоедания, — поспешно сообщила она своим спутницам. — Ничего, сейчас пройдет.
Таймири с содроганием отметила, что лицо подруги бело, как мрамор.
— Ты посиди, посиди, — заботливо сказала она, озирая мерцающие стены просторного зала с высоким потолком и несколькими круглыми выходами в кромешный мрак. — А знаете, мы вполне можем остановиться здесь.
— Как насчет того, чтобы остановиться
— Вот так хоромы! — восхищался тем временем философ. — Ни тебе душных коморок, ни тебе сквозняков. Даже источник из стены бьет! Живи и радуйся!
— Источник, между прочим, не бьет, а сочится, — скептически отозвался Остер Кинн. — И сквозняк здесь изрядный. Вон, поглядите, — И он показал пальцем в сторону гигантской серой отдушины, окруженной угольно-черной каймой.
— Да что вы понимаете! Это же вентиляция! — переиначил Диоксид. — Куда же в нашем веке без вентиляции?
Напившись воды из родничка, он вдруг обнаружил, что в стенах и сводах полным полно помаргивающих желтых ленточек. Пока Остер Кинн с Папирусом вытаскивали застрявшего между камнями капитана, философ без устали носился вдоль стен, оглашая пещеру своими восторженными возгласами.
— Замолчит он когда-нибудь или нет?! — прогремел Кэйтайрон. — У меня от него уже башка трещит!
Капитана насилу освободили, и он потом еще долго мерил шагами пещеру, раздраженный и злой. Остер Кинн кружил с ним за компанию — посвистывая и искоса поглядывая на остальных. Но после третьего или четвертого круга ему вдруг сделалось невыносимо скучно.
— Пойду я от вас, — объявил он. — На разведку, так сказать. Чтобы время даром не пропадало.
И путешественник без малейших колебаний нырнул в темноту «вентиляции».
Черные камни мертвы. Если вам когда-нибудь доведется набрести на них в сердце голубой горы, так и знайте: в недалеком будущем эту гору одолеет «аспидная немочь», именуемая также «следом лиходейства». Остер Кинн столкнулся с подобным явлением впервые и был не очень-то обрадован. Едва он вошел в отдушину, как взору его предстала чудовищная картина: золотисто-лазурная порода адуляра была во многих местах поражена уродливыми темными пятнами. Их контуры были нечеткими, но это означало только, что болезнь прогрессирует. О том, что это болезнь, Остер Кинн догадался сразу. У него чутьё на такие вещи.
— Да-а, — потрогав пятно, раздумчиво протянул он. От прикосновения пол под пятном припорошило сажей. — Я не я, если это не слежавшийся вулканический пепел!
Смахнув с пальцев пыль, он медленно двинулся вглубь коридора. По вспыхивающим стенам тянулись застывшие цепочки клякс, и чем дальше он шел, тем больше их становилось, пока все они не слились в один сплошной сгусток. Остаток пути ему пришлось идти вслепую, потому что освещение пропало вместе с мигающими полосками в голубых стенах. Графитовые стены и запах гари.
— Не годится лунному камню
Он удержался, чтобы не взвизгнуть, когда об его штанину потерлось что-то теплое и мягкое. Инстинкт самосохранения сработал безотказно, и он рванул с места, что было мочи. Ноги сами понесли его в обратном направлении — назад, к свету.
Таймири подивилась собственной выдержке: только что от нее улепетнул призрак, а она ничуточки не испугалась!
— Кисонька, Неара, ты где? — позвала она в темноту. Эта кошка забрела к ним в пещеру по чистой случайности, и если бы не Зюм, который спугнул ее своим лаем, не плутала бы сейчас Таймири по коридорам. Сэй-Тэнь и Минорис сразу отнеслись к кошке с подозрением. Мол, откуда такая выскочила? Забыли, что Зюм к ним тоже не из зоомагазина попал.
В общем, заявив, что черное ничуть белого не хуже, Таймири устремилась за кошкой вдогонку. Даже имя ей придумать успела — Неара, что с языка страны Лунного камня переводится как «черная».
— Ах, вот ты где! — воскликнула она. Светящиеся в темноте глаза выдали беглянку. Она выгнула спину, потянулась и поточила когти о твердый пол. От этого ужасного скрежета Таймири стало не по себе. — А ну-ка, дух копоти, иди ко мне!
Она подхватила кошку под пухлый живот, и та издала жалобное «мяу».
— Я, разумеется, читала обо всяких там домашних питомцах вроде тебя. Однако у нас в домах их не держат, потому как в нашей стране животных почти нет. А те, что бегают по пустыням и горным лесам, — дикие. Не удивлюсь, если грязь на стенах — твоих лап дело. Духи, спору нет, сами себе хозяева и могут вытворять, что им в голову взбредет, но пакостить внаглую они бы себе не позволили.
Так, помаленьку отчитывая кошку, она вышла на свет и увидала перепачканного Остера Кинна.
— Фу ты, ну ты! Напугала! — вздрогнул тот.
— А вас что сюда принесло? — недоумевающе спросила Таймири. — И отчего вы такой чумазый?
Остер Кинн не стал проливать свет на происхождение своей боевой раскраски. В том, что он удирал от маленького зверька, не разбирая дороги, было просто стыдно признаться.
— Дай-ка лучше я тебя спрошу: где ты эту тварь раздобыла? На самой вон чистого места нет.
Таймири заботливо опустила кошку на пол.
— Это дух, — серьезно сказала она.
— Еще один, стало быть, приблудился? — пошутил Остер Кинн.
— Вы тут острить пытаетесь, а я, между прочим, порядком утомилась. Знаете, сколько отсюда до нашей пещеры? Топать и топать.
— Тогда добро пожаловать к нам. У нас неподалеку стоянка. И кошку свою позови.
«Если Неара и Зюм обычные животные, то чем же они, в таком случае, питаются? — рассуждала Таймири, следуя за Остером Кинном. — В пещерах растения не растут, насекомые не летают, четвероногие не обитают. Значит, можно сделать вывод, что они духи».