Тайм-аут

Титов Андрей

– Так, стало быть, я опять веду. Как это было?

– Конкретизируй.

– Ну там, "я была вся такая печальная и тут старый друг, мы выпили вина, он предложил посмотреть фильм, затем начал ненавязчиво гладить мою руку", что-нибудь в таком духе.

– Мне неожиданно стало очень комфортно с человеком, к которому я раньше относилась как к другу, я полностью расслабилась, было много приятных моментов, которых недоставало.

– Информативно.

– Сильно-то губу не раскатывай,

ты думал, я буду в подробностях описывать?
– улыбается Настя.

– Надеялся. Тогда я задам другой вопрос. Тебе когда-нибудь признавались в любви?

– Признавались, и любили сильно и терпели долго, я думала, что люблю, но на самом деле постоянно пыталась переделать его, в итоге расстались, не очень красиво вышло, теперь не общаемся.
– Настя с задумчивым видом ковыряется в мороженом.
– Откровенно говоря, меня от него тошнит, летом он женился. Искренне желаю счастья ему, но подальше от меня.

– В этом какая-то особенная печаль, когда любимые ранее люди становятся отвратительными.

– Я думаю, просто люди не твои. Нам свойственно цепляться за что-то. Вся горечь от привычки, а привычка комфортна.

– Дело не только в комфорте, не из-за комфорта люди держатся за руки и целуются в губы, в этом что-то большее. Твоя очередь.

– Предлагаю чуть понизить температуру. У тебя есть братья или сестры?

– Двоюродный брат есть.

– Старший?

– Младший.

– Общаетесь?

– Ну так... По мере необходимости. У него возраст такой, что приходится прикладывать недюжинные усилия, чтобы не орать матом и чтобы до рукоприкладства не доходило.

– Ах, так вот откуда такая нелюбовь к подросткам?

– Видимо.

– Сильно достает?

– Бывает. Но я сдерживаюсь, потому что я старше и умнее. По крайней мере, мне так мама говорит.

– Завидую твоей выдержке. Мы с сестрой если ссоримся, то не уступает никто, хотя она всего на 2 года меня старше.

– В этом все и дело. Женщины и подростки готовы нажать на красную кнопку без раздумий о последствиях. Приходится быть политиком и с теми и с другими.

– Зато есть умные мужчины, которые все это регулируют, очень органично выходит, разве нет?

– Да, и никто не в накладе, кроме умных мужчин.

– Ну не всегда же! И потом, это же легче, женщина еще и дурой себя чувствует и думает в этот момент «какой он классный!», а если не в этот момент, то позже, когда мозг включится, другой вопрос, что не признается никогда.

– Или начинает воспринимать как правило, что если руки в боки, то мужик стушуется и прогнется. Поэтому каждый пятый раз умный мужчина должен шарахнуть кулаком об стол и напомнить, кто тут заправляет.

Настя снова улыбается.

– Ого! Ты за патриархат, значит?

– Я за разум. Он может быть коллективным, но иногда бразды приходится принимать кому-то одному. Соответственно,

я понимаю подкаблучников, но уважения к ним не испытываю.

– То бишь?

– То бишь, моя идеальная семейная модель - чуткий к чужим пожеланиям мужчина, но при этом когда надо могущий шарахнуть кулаком об стол. Желательно, чтобы при этом никто из присутствующих не засмеялся.

– Это я поняла, про подкаблучников подробнее, пожалуйста.

– Кхм... Я понимаю, что есть такой тип людей, которому гораздо проще существовать под чьим-то руководством, в том числе и в семье, это нормально, и в случае с мужиками я это могу понять, но не одобряю ни разу.

– Ну слушай, значит от мужчин ты таки требуешь больше и считаешь это естественным. Прекрасная позиция!

– Конечно. А как иначе?

– Я придерживаюсь того же мнения, но есть мода на мужчин-домохозяев, к примеру.

– Это говно какое-то, а не мода.

– Настя начинает хохотать. Звонит телефон.

– Привет. Ты где? Чо-как?
– Макс.

– В «Чаше» с Настей.

– Ты ведь знаешь, что я сейчас скажу?

– Подожди секунду.
– я затыкаю пальцем микрофон.
– Мы пойдем на Думскую?

Настя пожимает плечами.

– Ненадолго. Если не ляжет, пойдем дальше.

Кивает.

– Мы будем.

– Окей, до связи!

Кладу трубку.

– Счет?

Настя снова кивает.

13

На подходе к Думской Настя встречает Никиту и Костю, идущих в «Сабвей» перекусить. Перекинувшись парой фраз, мы договариваемся встретиться в одном из баров чуть позже. В районе питейных заведений привычный бедлам, но вместо предвкушения веселья, на душе тяжесть. Не нужно было сюда идти. Не успеваю я предложить Насте по-тихому свалить, как нас подхватывает Макс и уводит в бар, с которого началось мое знакомство со здешними местами. Мы выпиваем пару рюмок, после чего Макс сваливает куда-то со знакомым. В отличие от первого посещения, на этот раз обстановка меня угнетает. Глядя на беснующуюся толпу, я чувствую бесконечное отчуждение, я не хочу быть частью этого.

– Тебе весело?
– пытаюсь переорать музыку.

Настя пожимает плечами, «ни то, ни се».

– Пойдем на улицу?

– Пойдем.

На улице мы садимся на гранитные ступени Перинных рядов и со стороны наблюдаем за происходящим. Молодой человек с бутылкой пива в руке навязчиво знакомится с двумя девушками, стоящими в очереди на вход, группа людей пьяными голосами спорит на неведомую остальным тему, ни слова не разобрать, чуть поодаль, парень, облокотившись обеими руками о стену, извергает содержимое желудка на тротуар под одобрительный хохот друзей. Слава богу, Настя смотрит в другую сторону.