Тайгиня

Ильина Настя

Ромы нигде не было, поэтому я подумала, что именно он устроил пожар, чтобы как можно быстрее вернуться домой, не станут ведь его держать тут, зная, что загубит тайгу. Голова словно налилась свинцом в ту секунду. Как же я хотела настучать ему по мозгам, живьём закопать в пепелище, которое он устроил, но мы добежали до места возгорания, и я пожалела о том, что позволила себе так плохо о нём думать. Телега с флягами, наполненными водой, стояла брошенная на тропинке, а Рома тащил Стёпку за ноги.

Не зря меня охватило

плохое предчувствие, когда Стёпа ушёл на базу в расстроенных чувствах и с керосинкой. Я смотрела на них, и не могла сдвинуться с места: ноги словно приросли к земле. Кровь бурлила в венах, переливаясь в них.

— Стёпа! — кричала я. — Рома!

Я видела, что Роме тяжело даётся каждый шаг. Глупый! Какой же он глупый! Что же он натворил? Зачем кинулся в такие клубы дыма без платка?! С другой стороны, я понимала, что его поступок можно легко назвать подвигом. Как раз такие поступки и совершают рыцари в женских романах. Мы слишком плохо о нём думали: считали Рому мажором, который ничего не понимает и не умеет, а у него оказалось огромное сердце.

Рома плюхнулся на землю, оттащив Стёпу на приличное расстояние от дыма, и я бросилась к лежащему без сознания парню.

— Стёпка! Стёпа! Живой?!

Пульс прощупывался, но слабый. Успели. Оставалось надеяться, что удастся сделать всё, чтобы спасти его от отравления угарным газом.

Хорошо ещё, что отец недавно купил вторую пожарную машину: пожар потушили быстро. Работники говорили, что одной будет достаточно, но он настоял, ведь пожар в тайге может уничтожить значительную часть леса и привести к непредвиденным последствиям.

— Дурак! Какой же ты дурак! — шептала я, набрав в ладони воду из фляги и брызгая на лицо Стёпки. Отец в это время ругался с рабочими, ведь сторож должен был среагировать куда раньше, а он похоже заснул на посту.

Я услышала, что Стёпка постанывает, и облегчённо выдохнула — жить будет точно. А дальше разберёмся. Я не верила, что он мог сделать это специально, он любил тайгу. Скорее всего, поскользнулся и упал, а огонь, попавший на сухую листву и затронувший торф, легко мог разрастись в пожирающее пламя. Стёпке повезло! Крупно повезло!

Я обернулась в сторону Ромы и хотела сказать ему, какой он герой, но он тоже потерял сознание. Всё- таки дыма хапнул он лёгкими знатно…

— Вася! Я так испугалась! — услышала я женский голос и обратила внимание на Анну, повисшую на шею отца, а он развёл руки в разные стороны, показывая, что не знает, как реагировать.

Вот только помогать им строить личну ю жизнь я пока не могла: не те обстоятельства. Я переползла по траве к Ромке и положила руку ему на шею. Пульс был, но дышал он тяжело, и меня охватила паника.

Раньше пожар в тайге был всего один раз из-за ударившей в сухое дерево молнии, а сейчас… Господи! Это всё из-за меня!

Взгляд застыл на лице Ромы, перепачканном сажей: его

губы пересохли и потрескались. Я скользнула глазами по его телу и остановился на руках, ободранных до крови.

— Спасибо! — прошептала я. — У тебя большое сердце!

Дальше всё происходило суматошно и быстро. Доктор с базы осмотрел Стёпу и дал понюхать нашатырный спирт, но в сознание он так и не пришёл, поэтому мужчины понесли его на базу, погрузив на носилки.

— Всё с ним будет хорошо! — сказал доктор. — Ваш герой вовремя успел, ещё бы пара минут, и Стёпка мог на тот свет отправиться. А наши парни-то не знали даже, что тут люди есть, думали, что опять молния, будь она неладна!

Я всхлипнула. Хорошо, что всё обошлось, а Роме я теперь должна была, и даже подумала, что он заслужил возвращение домой. Можно было бы открыть ему секрет, что в районе посадки вертолёта мобильник может поймать связь: рабочие ходят туда, чтобы связаться со своими семьями. Ну, а вдруг у него девушка в городе осталась, которая волнуется и скучает?! Всякое ведь могло быть. Подумала о девушке, и в груди на секунду кольнуло, но это ощущение исчезло так же быстро, как появилось.

В отличие от Стёпки, Рома пришёл в себя практически после первого вдоха нашатырного спирта. Он потёр глаза, размазывая копоть, что была на руках, по лицу, и присел.

— Где Женишок? — спросил он взволнованным голосом.

— Кто? — хихикнул доктор.

— Женишок! Ну! Погорелец! Тьфу! Степан, в общем! — начал кашлять Рома.

— Сколько теперь у нашего Стёпыча прозвищ… — развёл руками доктор. — Он не такой огурчик, как ты, но жить будет! Спасибо тебе, настоящий мужик!

Доктор похлопал Рому по плечу, поднялся на ноги, свернул аптечку и подошёл к отцу, а мы с Ромой остались наедине.

— Спасибо большое! Благодаря тебе Стёпа выжил. Доктор сказал, что ещё пара минул и…

— Только к лику святых меня не причисляй, ладно? За моей спиной столько косяков, что спасение одного утопающего не избавит меня от кары смертной, — улыбнулся Рома.

— Всё равно спасибо! — кивнула я ещё раз. — Это было ужасно глупо и безрассудно — сорваться на пожар одному — но героически. Прости, что раньше была о тебе плохого мнения.

Рома поднялся на ноги и отряхнулся. Он немного покачивался. Солнце уже начало всходить, и блики его лучей отразились во взгляде парня.

— А с этого места поподробнее, пожалуйста, — игриво вскинул Рома бровь.

— Я считала тебя глупым разбалованным хулиганом, который привык тратить отцовские деньги и менять девушек, используя их как расходный материал, — начала я.

— Допустим, что так и есть… Что изменилось сейчас? Думаешь, что я спас Женишка и теперь не стану тратить деньги своего отца или вдруг резко решу стать примерным мальчиком и не менять девочек?