Тайгиня
Шрифт:
— Рома?! Ты почему не зашёл чай попить? — выглянула из дома Тайгиня.
Она обо мне заботится?
Ух… ты-ы-ы!
А мне казалось, что надо мной тут все сговорились издеваться под дудочку бати. Впрочем, я слишком остро воспринимал всё, она же действительно заботилась обо мне. Вон как рванула в баню, чтобы меня предостеречь от получения ожогов.
— Ну… Я не по тем делам. Выпить что-то крепкое можно, а вот чай… Как-то не моё.
— Поняла, — поджала Тайгиня губы и обиженно отвела взгляд в сторону.
Мне почему-то стало её жаль в эту секунду,
— Ладно! Если хочешь, составлю тебе компанию! — я поднялся на ноги и пошёл следом за ней в дом.
Чай действительно уже стоял на столе с пирогом, который дала та женщина из поселения, я напряг память и вспомнил её имя — Анна.
Я сел на место, за которым уже сидел раньше и поставил локти на столешницу.
— А куда Женишок делся? — спросил я.
— Аты соскучился? — задала встречный вопрос Тайгиня.
— Не ёрничай! Двум самцам тяжело ужиться на одной территории, если ты не знаешь, — попытался сумничать я.
— Ну если ты себя к животным приравниваешь, — повела плечом Тайгиня и села напротив меня.
Ладно. В этот раз уела, но у меня было ещё два дня, чтобы перебить счёт и выиграть перед возвращением домой.
— Серьёзно… Стемнело же, он ведь не пошёл на свою базу? — нахмурился я. — И вообще… Вдруг я опасаюсь, что он ночью под бок обжиматься придёт?
— Он ушёл… Взял керосинку и ушёл. Больше не спрашивай о нём, а то я уйду в комнату, и будешь пить чай в одиночестве.
Я уже хотел открыть рот и сказать что-то о разладе влюблённых, вроде «милые бранятся, только тешатся, но решил, что лучше не шутить — такой убитой и отрешённой выглядела Тайгиня. Возможно, она на самом деле любила этого парнишку, а он уж слишком ревнивый… Что-то на мгновение кольнуло в груди, когда подумал, что она влюблена, но сразу же исчезло. Не моё это дело. Я скоро уеду, вообще.
Сделав глоток чая, на секунду я прикрыл глаза. Мама делала такой раньше, когда я был маленьким и болел. Малиновый, заваренный на высушенных листьях. Уголки губ тронуиа блаженная улыбка, но ненадолго. Я постарался не думать о маме, потому что воспоминания били больно, возвращали меня в тот день, когда гроб с ней опустили в глубокую яму и закидали землёй. Я стоял там и кусал губы в кровь, ведь мужчины не плачут, но отец наклонился, вытирая свои мокрые щёки, и шепнул: «Сегодня можно плакать». И я всю ночь плакал, понимая, что больше она не придёт и не скажет спокойной ночи… Её больше никогда не будет в этом мире…
— Ром, что с тобой? — спросила Тайгиня.
— А что со мной? — задал я встречный вопрос, но ощутил на языке солоноватый привкус и понял, что предательская слеза украдкой выкатилась из глаза. — Да ничего. Что-то воткнулось. Или мошка залетела. Фигня короче. Спасибо за чай. Я спать пойду! Ладно?
— Конечно. Ты устал сегодня… Воду таскать не так-то легко. Иди спи. Спокойной ночи.
— Приятных снов…
Я поднялся на ноги и вышел, столкнувшись в сенках с распарившимся дядей Васей. Он снова посмотрел на меня, на этот раз пожелал спокойной ночи, и ушёл в дом, а я лёг на твёрдую кровать и снова услышал
Я не понял, когда именно уснул, но открыл глаза от беспокойства, охватившего меня за мгновение. Мне снилась мама. И она пыталась меня о чём-то предупредить. Грудную клетку сдавило от недостатка свежего воздуха, поэтому я вышел на крыльцо и негромко чертыхнулся, заметив язычки пламени в стороне тропинки, ведущей к базе.
— Твою ж мать! Женишок! — пробухтел я себе под нос, схватил за ручку телегу, на которой стояли две фляги с водой, принесённой ещё днём, и бросился туда.
Катить телегу было сложно, но я пытался. Опомнился совсем не вовремя, что дядю Васю не разбудил, но возвращаться поздно было. Если этот бедолага не сгорел ещё, то спасти, может, удастся…
Я не понимал, с чего, вообще, решил, что Женишок должен оказаться там, вдруг он специально устроил поджог, чтобы всё на меня списать? Эта мысль полоснула сознание, но я её оттолкнул. Да вроде не должен, мы же договорились, что я уеду, и не дурак же он жечь место, которое затушить может и не выйти.
Минут десять я бежал с телегой, чувствуя, что насквозь промок, а колени уже начали дрожать и подгибаться, но я не останавливался. А дальше всё произошло, словно в дурмане: я слышал треск веток, видел обжигающие язычки пламени, от которого было чертовски жарко, слышал крики людей и шум техники. Я заметил Женишка, лежащего в траве без сознания и начал тянуть его за ноги в сторону дома дяди Васи. Стёпке повезло, что ветер дул в сторону их базы, а не наоборот. И как он умудрился поскользнуться тут? Не намеренно же навернулся вместе с лампой! Я тянул его, хватая ртом клубы дыма и ощущая, что вот-вот сдам позиции сам. Если бы я внимательно слушал уроки безопасности в школе, может, и знал, как действовать в этой ситуации с минимальным риском для себя, а тут действовал чисто на адреналине, который зашкаливал и стучал в висках.
— Какого хрена? — услышал я голос дяди Васи, искажающийся в голове, словно его замедлили.
— Стёпа! — крик Тайгини звонко резанул барабанные перепонки.
Я сел на задницу, понимая, что двигаться дальше не могу, а голова идёт крутом. Видел, как дядя Вася и Тайгиня бегают вокруг Женишка, но помочь никак не мог, надеялся, что головокружение быстро пройдёт.
Скоро язычки пламени погасли, и из дыма выбежал какой-то мужик. Я слышал, что они с дядей Васей говорили на повышенных тонах, но не понимал, о чём именно.
Этот дым подействовал покруче всяких веществ, действующих на мозг. Вертолётики в голове начали ускоряться, к горлу подступил тошнотворный ком, и я потерял сознание.
Глава 15. Тайгиня
Запах дыма разбудил нас с отцом, ведь даже малейшее его дуновение можно легко почувствовать в тайге. Сначала я посчитала, что это наш «гость» решил зажечь дымовую шашку или костёр и перепугалась, но когда мы выскочили на улицу и заметили огромные клубы дыма в стороне базы, ноги подкосились.