Таннер

Регнери Кэти

– Проклятье!
– взревел я.

– Таннер, возьми себя в руки, - велел мой старший брат Хантер, выходя из Ace Hardware как раз в тот момент, когда я сорвался. Он хлопнул меня по плечу и повел в сторону салуна “Пурпурный пастернак”.
– Давай выпьем по пивку.

– Не хочу.

– Хочешь, хочешь, - настаивал он.

Десять минут спустя мы сидели бок о бок в баре, а последние из дневных посетителей с круизных лайнеров расплачивались по счетам, прежде чем вернуться на “Норвежское солнце”, “Принцессу Эмеральду” или “Карнавальный

домик клоунов”.

– Паркер сказала, что у тебя проблемы с сезоном.

– Паркер всегда умела хранить секреты, - пробормотал я, хмуро глядя на пену, венчающую мою кружку пива.

– Лучше, чем Харпер, - заметил он.

В нашей семье всего шесть детей, рожденных в порядке мальчик-девочка, мальчик-девочка, мальчик-девочка: Хантер (прим. Охотник), Харпер (прим. Музыкант, играющий на губной гармошке), Таннер (прим. Дубильщик), Паркер (прим. Смотритель заповедника), Сойер (прим. Лесоруб) и Рив (прим. Главный управляющий). Когда я спросил свою маму, почему Рив назвали Рив, а не Арчер (прим. Стрелок), Миллер (прим. Мельник) или Уилер (прим. Откатчик, горнорабочий), то есть со скрытым смыслом, как всех нас, она ответила, что моему папе нужно было “подвести итог”, иначе он бы не оставил ее в покое, не закончив историю.

Моя младшая сестра Рив, которой почти восемнадцать, стала для моих родителей последней во многих отношениях: моя мать умерла через год после ее рождения.

– Любой человек хранит секреты лучше, чем Харпер, - согласился я.

– Ну так, расскажи мне, в чем дело.

Я рассказал Хантеру о встрече с Рамоной — о звуках, которые она издавала, и о том, какие ощущения она пробуждала в моем теле. Потом я рассказал ему о том, как она сломала мне нос и инсценировала свою смерть. А сегодня огорошила меня новостью о своей беременности.

– Она лжет, - сказал Хантер, поджав губы.

– Да. Я знаю.
– Но меня одолевали сомнения. В глубине души я был до смерти напуган тем, что один из моих пловцов вырвался на свободу, и мне придется связать себя узами с этой психопаткой на всю оставшуюся жизнь.

– Ты давал ей какие-нибудь обещания?

– Ни одного.

– Ты признавался ей в любви?

– Никогда.

– Использовал защиту?

Он знает мою историю.

– Всегда.

– Выходит, это была случайность.

– Думаю, да.

– Похоже, ты совершил ошибку, - сказал Хантер, жестом попросив бармена налить еще.

– Проклятье, Хант! Думаешь, я этого не знаю?

– Ты пытался порвать с ней?

– Так точно, сэр.

Хантер сделал глубокий вдох и протяжно выдохнул.

– Тебе нужно свалить из города.

– Что? Нет. Нет. Прекращай. Она... она образумится.

– Нет, - тихо произнес он.
– Она сумасшедшая. Сумасшествие просто так не проходит.
– Он задумчиво почесал бороду.
– Сегодня звонила Паркер. Дяде Фрэнку и тете Петунии не помешала бы дополнительная помощь до октября.

Моя средняя сестра,

Паркер, работала летом каюром в собачьем питомнике в Джуно. Туристы готовы были выложить кругленькую сумму за то, чтобы хаски покатали их на гольф-каре в середине июня, а собаки не возражали против летних тренировок, когда еще не слишком жарко.

– Я не собираюсь в Джуно на все лето.
– Я взял свое пиво и осушил его до дна, наслаждаясь игристым вкусом, обжигающим горло.
– Я разберусь с Рамоной.

– Как скажешь.

Но два дня спустя Рамона неожиданно появилась на нашей семейной турбазе. Мне хватило одного взгляда на машину, которая доставила ее туда, чтобы понять, что ее подвез местный шериф. Еще одна секунда мне потребовалась на то, чтобы понять, что ее рука была на перевязи.

– Доброе утро, Таннер, - крикнул шериф Джо, выйдя из патрульной машины с более серьезным, нежели обычно, лицом.

– Привет, Джо, - сказал я, меняя направление от костра, куда я направлялся, к его машине. Мы с Джо вместе учились в средней школе. В моем выпускном классе училась двоюродная сестра Джо, Сандра. В его выпускном классе, на два года старше, училась Харпер.
– Чем могу помочь?

– Мисс Де Аликанте утверждает, что ты избил ее в среду вечером.

Я перевел взгляд на Рамону, мое сердце бешено заколотилось от отрицания.

– Нет, сэр, я этого не делал. Я бы никогда, ни за что не поднял руку на женщину в гневе.

– Она вся в гематомах. И показала мне свою руку.

– Значит, она сама нанесла себе увечья, - воскликнул я.

– Лжец, - прошипела она. — Ты прижал меня к стене, заявив, что ненавидишь меня и нашего ребенка, ты...

– Нашего вымышленного ребенка...

Шериф Джо встал между нами, снял шляпу и почесал затылок.

– Ладно, ребята. Успокойтесь. Похоже, вам двоим есть что обсудить.

– Нет, сэр. Нам нечего обсуждать. Она не беременна. Это ложь.

– Это правда, - объявила она, положив свободную руку на свой напоминающий стиральную доску живот.

– Значит, он не мой.

– Черта с два, он не твой, - завизжала она.

– Откуда мне вообще знать, что ты беременна? Докажи это, - сказал я.
– Поехали в город, ты пописаешь на палочку!

– Ты не можешь отдавать мне приказы, ты, чертов...

– Ребята!
– снова взревел Джо.
– Давайте прекратим орать и поговорим спокойно.

– Она притворилась, что покончила с собой!
– выпалил я.
– Она тебе это поведала?

У нее на щеках проступили ярко-красные пятна.

– Он, блин, шуток не понимает.

Боковым зрением я заметил, как моя бабушка и Рив вышли на крыльцо, став свидетелями этого представления. Господи всемогущий, мне предстоит многое объяснить.

– Не очень смешная шутка, - отметил Джо, оценивающе взглянув на Рамону.

– Вот именно, - согласился я.

– Кому понравится, когда его бросают, - захныкала она.