Танкер 'Дербент'
Шрифт:
На "Узбекистане" их встретил добродушный рыжий толстяк, отрекомендовавшийся помощником капитана. Вместе они отправились на бак, осмотрели приспособления и условились о креплении буксира.
– Нам очень не везет, - жаловался толстяк, благодушно улыбаясь.
– Зимою отремонтировались скверно, а теперь что ни рейс, то авария. Вчера заклинился вал, а погрузку все-таки произвели. Не порожнем же идти обратно!.. Но опять-таки, говоря между нами, это беззаконие, потому что палуба у нас не в порядке.
– В самом деле?
– спросил Касацкий небрежно.
– Ну, это обычная вещь.
–
– Нам надо вернуться, - заторопился Касацкий, - время, Евгений Степанович, время!
Рыжий зевнул и ушел в каюту. На палубе висело белье, развешенное для просушки, и лежали бухты троса. Евгений Степанович покачал головой.
– Загадили судно. Ах, подлецы, подлецы!
Почему-то Касацкий не пошел прямо к сходням, а завернул в противоположный проход палубы. Евгений Степанович покорно семенил за ним. По мере того как они приближались к юту, пряный запах усиливался, и у капитана защекотало в носу.
– Разве у них люки не задраены?
– спросил он, принюхиваясь.
– Что за черт! Вот уж действительно беззаконие!
Касацкий, не останавливаясь, обогнул надстройку и пошел к сходням.
– А у вас при себе та бумажка?
– спросил он быстро.
– Какая?
– Ну, сегодняшняя радиограмма пароходства на счет буксировки "Узбекистана". Покажите-ка!
Он посмотрел бланк, сложил его и шевельнул ноздрями.
– Пришьем это к делу, - пробормотал он озабоченно, - для порядка, знаете.
– Ей-богу, откажусь буксировать, - вздрогнул Евгений Степанович, - вот сейчас пойду и отправлю телеграмму!
– Тише! Что вам такое показалось? Ну, палуба газит немного. Эка невидаль. У них есть разрешение регистра продолжать эксплуатацию. Если вы откажетесь - вас обвинят в срыве плана.
– Вы думаете?
– Уверен.
– Ах, собачья должность!
– вздохнул Евгений Степанович.
– Будь проклята минута, когда я согласился покинуть канцелярию.
Во время погрузки к сходням "Дербента" подошел человечек в фуражке с якорем. На вид человечку было лет пятнадцать, но держался он важно и даже напускал на себя некоторую суровость. В руке он держал записную книжку и был, как видно, очень любопытен, потому что все поднимался на цыпочки, стараясь разглядеть то, что происходило на танкере.
– Добрый день, - вежливо приветствовал он Догайло, - как поживаете?
– Да ты разве меня знаешь?
– удивился боцман добродушно.
– Откуда ты взялся?
– Нет, я вас еще не знаю, - возразил человечек, - но вы возьмете нас на буксир, и потому я пришел познакомиться. Здравствуйте, - кивнул он матросам, столпившимся у борта.
– Я работаю радистом на "Узбекистане", меня зовут Валерьян.
Он мигом перебежал сходни и протянул руку боцману.
– Ну, здравствуй, Валерьян, - сказал Догайло, усмехаясь.
– Дело ваше дохлое, Валерьян. Тащить вас будем!
Из кают-компании вышли Котельников, Гусейн и Макаров. Володя пригляделся и крикнул:
– Да это же Валька!
Он подбежал, схватил мальчугана за плечи и завертел его перед собой.
– Валька, откуда ты выскочил? Как ты попал сюда?
На "Узбекистане"
– Очень интересно, - сказал Валерьян солидно, - я уже сказал, что работаю радистом. И отлично справляюсь! Как вы перенесли шторм? Я все время дежурил у приемника, бессменно! Потому что могло же какое-нибудь судно терпеть бедствие, и я услышал бы и спас... то есть мы бы спасли. Это очень важно, такое дежурство. Приказ наркома о борьбе с авариями читал? Так что я бес-с-менно!
Он старался говорить небрежно, но, видимо, находился в возбуждении оттого, что его слушают столько чужих взрослых людей, и голос его то басил с хрипотцой, то срывался на высокий мальчишеский дискант.
– У меня мощная радиостанция, - продолжал он с увлечением, - и я уже проделал много интересных опытов (я ведь старый радиолюбитель). Теперь я думаю послать статью в "Радиофронт". Я, видите ли, пробовал держать связь с черноморскими судами, и это мне удавалось, но только в вечерние часы и на короткое время. В науке есть объяснение этому факту. К сожалению, опыты пришлось прекратить, потому что контрольный пункт подслушал меня и вкатил выговор. Ведь чиновники, поспорь с ними попробуй!
– Ах ты милый!
– восхитился Гусейн.
– Да за что же выговор?
– За хулиганство в эфире. Но это ничего, все-таки очень интересно плавать. У нас большая библиотека, томов тридцать, даже больше. Кроме того, я юнкор. Пишу о нефтеперевозках и о стахановском движении. Собственно говоря, я недаром пришел сюда, я и записную книжку приготовил, чтобы записать впечатления. Чего ты смеешься, Володя? Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь из стахановцев. Как вы достигли ваших рекордов?
Вокруг него собралась уже порядочная толпа, и он на минуту смутился, но увидел веселые, доброжелательные лица и важно раскрыл записную книжку. Гусейн взял его под руку, и они пошли по палубе, сопровождаемые толпой любопытных.
– Значит, все дело было в двигателях и в экономии времени при погрузке? Постойте, я запишу... Это что-то вроде изобретательства, правда? Нет? Ну, я, может быть, глупость сказал. Да не смейся, Володя! Я забыл тебе сказать, что я конструктор. Я делаю маленькие планеры из дерева и картона, это очень интересно. К сожалению, их негде пускать, - палуба у нас небольшая, и они все попадали за борт и погибли... А еще я сконструировал электромотор, совсем маленький. Он весит всего несколько граммов и вращается от карманной батарейки. И он выполнен целиком из советских материалов, заметьте!
Володя захохотал во все горло и, схватив гостя в охапку, поднял его в воздух.
– Из советских!
– повторил он, захлебываясь от восторга.
– Ах ты трепло!
– Ну оставь, Володя, ну что за мальчишество, - морщился Валерьян, вырываясь.
– Дай же поговорить с людьми. Слышишь, Володя!
Он оправил рубашку и обратился к Гусейну:
– Вы мне расскажете подробно о стахановских рейсах, когда мы придем в Махачкалу. Правда? Я уверен, что здесь можно многое перенять для нашей работы.