Танго в раю
Шрифт:
Последние попытки Эйприл восстановить внутреннее равновесие потерпели полный провал, когда Джек весело улыбнулся и, кивнув в сторону двери ее кабинета, сказал:
— Мне кажется, я смогу помочь вам решить эту проблему. По-моему, Кармен сейчас следует заняться своими обычными делами, а мы с вами зайдем в кабинет и обсудим все детали.
Его слова прозвучали совсем не как вопрос, а как безапелляционное заявление. Потом он повернулся к Кармен и спросил:
— Скажите, письмо, которое вы держите в руках, имеет к этому какое-нибудь отношение?
Кармен молча кивнула,
— Мы разберемся с этим посланием. — В следующую секунду он одарил Кармен одной из своих самых ослепительных улыбок и добавил: — Надеюсь, вы сумеете сами справиться с теми вопросами, которые могут возникнуть в ближайшие несколько минут?
Кармен тут же стала таять, как лед под горячим мексиканским солнцем.
— Si, senor Джек. Нет проблем.
Джек не спеша обошел стол и скрылся в кабинете Эйприл, которая была настолько ошеломлена его поведением, что смогла опомниться только после того, как Кармен слегка толкнула ее ногой в голень. Как смел он вальяжно расхаживать здесь, да еще командовать ее секретаршей! Мгновенно забыв о том, что он предлагал решение почти неразрешимой задачи, Эйприл вскочила со стула и метнула в Кармен свирепый взгляд, хотя прекрасно знала, что это несправедливо. Она и сама не могла устоять перед дьявольски обаятельной улыбкой Джека. От этого она разозлилась еще больше и в ярости бросилась за ним следом.
С усилием подавив в себе желание хлопнуть дверью, она нарочито медленно закрыла ее. Оказавшись в своем кабинете, Эйприл вдруг поняла, что благодарна Джеку за то, что с его помощью она так неожиданно просто вошла в эту комнату, которую они не покидали почти всю сегодняшнюю ночь и в которую она так боялась заглянуть всего минуту назад.
Он сидел на стуле, ближе всего стоявшем к двери, и, подходя к нему, Эйприл с удовлетворением подумала, что на этот раз она будет смотреть на него сверху вниз. Уперев руки в бока, она налетела на него, не дав ему опомниться.
— Кого, черт возьми, ты из себя мнишь? Неужели только потому, что мы… — Она немного растерялась, увидев, как его добродушная улыбка становится плутовской и всепонимающей.
— Потому что мы что?
— Не называй меня так! — Осознавая сейчас, что похожа на сварливую бабу, — ведь он прекрасно знал, как ей нравилось, когда он называл ее «своим сокровищем», — Эйприл несколько смягчила тон. Более сдержанно, но все же выражая свое неудовольствие, она сказала:
— Несомненно, я очень благодарна тебе за то, что ты предлагаешь мне свою помощь, но мне бы хотелось, чтобы ты больше не вмешивался в мою работу. И особенно в мои отношения с подчиненными. Мне потребовалось десять лет, чтобы завоевать репутацию, и будь я проклята, если…
— Ну-ну, полегче. — Улыбка исчезла с его лица, и появилось выражение неподдельного огорчения. Он встал со стула и протянул к ней руки, но она отступила на шаг, и его руки беспомощно повисли вдоль тела. — Я совсем не хотел подрывать ваш авторитет. Ни вчера. Ни сейчас. Кроме того, твои сотрудники необыкновенно уважают тебя. И ты этого более чем заслуживаешь.
Эйприл почувствовала, что от ее агрессивности не осталось и следа. И все-таки ей не хотелось так сразу сдавать позиции.
— Я знаю. Но ты должен понять, как трудно женщине добиться уважения к себе в этой стране. И совсем не важно, чего я добилась и сколько мне на это потребовалось времени. Просто удивительно, как легко эти люди готовы отвернуться от меня, чтобы тотчас же подчиниться мужскому властному голосу. Прости, я слегка погорячилась. Я знаю, ты ведь только хотел помочь.
Джек впитывал в себя каждое ее слово, и у него открывались глаза на то, как, оказывается, непросто ей было утвердиться в этом обществе. А прошлая ночь дала ему понять, что неприятности у нее начались еще задолго до того, как она приехала в Мексику. Его желание узнать ее, узнать все о ней стало теперь еще сильнее.
Его губы тронула чуть заметная улыбка, когда он вспомнил о том затруднительном положении, в котором Эйприл оказалась в данный момент. Может быть, он сумеет найти решение не только ее проблемы, но и своей.
— Как вы смотрите на то, чтобы все-таки рискнуть и позволить мне увезти вас на какое-то время?
Эйприл не могла не улыбнуться, когда он, комично пародируя ее, отступил на шаг назад и приложил ладонь к своему животу.
— Мне бы действительно этого хотелось, — откровенно призналась она. Она постоянно чувствовала, что находится в плену той уверенной силы, которую буквально излучало его тело, но сейчас, когда гнев куда-то улетучился, это притяжение к нему превратилось в чувственное влечение, и Эйприл поймала себя на том, что ей не терпится прикоснуться к нему.
— Твое желание для меня закон. Поэтому передавай все свои дела своим помощникам, и сегодня к вечеру я оставлю тебя в Оахаку.
Смысл его слов не сразу дошел до нее. Когда наконец она поняла, о чем он говорил, ее глаза недоверчиво сощурились.
— И каким же образом ты собираешься сделать это? Отвезешь меня на личном реактивном самолете?
— Ты почти что угадала, — ответил он, и голос его звучал подозрительно серьезно. — Ну, а теперь хватит терять время. Пойди отдай распоряжение подчиненным и собери вещи в дорогу. В полдень я буду ждать тебя в холле. — И, делая вид, что не замечает ее поднятых бровей, добавил: — Нам потребуется целый час, чтобы добраться до этой ухабистой полосы асфальта, которую в Санта-Крус бессовестно пытаются выдать за аэропорт.
Несмотря на то, что несколько минут назад она выговаривала ему за стремление всем и вся распоряжаться, Эйприл рассмеялась. Она хотела было сказать ему, что все билеты на самолет из Санта-Крус уже проданы, но тут же подумала, что слова пропадут даром.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно неисправим?
На его губах расползлась кривая усмешка.
— Пару раз я это уже слышал. Ну так что, договорились?
Понимая, что это сражение ей уже не выиграть, Эйприл неохотно уступила.