Танг

Айдарин Николай

Бежали мы быстро — крагер действительно скоро догнал меня и, отобрав факел назад, побежал по длинной последней лестнице впереди всех. Я неотступно следовал за ним несколькими ступеньками ниже, а сразу за мной семенящий короткими по сравнению с моими ножками соназг. Секунды до ожидаемого взрыва тянулись нескончаемо долго, лестница казалась бесконечной, а свет угасающего дня всё никак не показывался. Как назло, последний факел всё-таки потух, и крагер выбросил бесполезную палку. Какой вообще должен быть взрыв? Мне продавец такой вот штуки рассказывал, что одна шашка способна разворотить городскую стену Давура, пробив в ней проход, достаточный по ширине, чтобы в него поместилась полноразмерная катапульта или несколько рядов тяжеловооружённых конников. Учитывая,

сколько стоила одна шашка — она просто обязана была сделать это, но только сейчас я начал соображать, что настолько маленькая финтифлюшка банально не способна на то, что ей приписывают продавцы — тем лишь бы навариться, они и камень обычный продадут дураку, выдав его за философский. Да, мне объяснили, что перед подрывом нужно непременно отбежать подальше и зажать уши, иначе будет больно до конца оставшейся жизни, а ещё лучше послать подрывать кого-нибудь другого. Так надёжней. И мне сказали, что взрыв — это что-то вроде грома, только небывалой силы, он разрывает камни на куски, превращая целые валуны в пыль, он вырывает гигантские ямы в земле за какую-то секунду. Он похож на хлопок в ладоши, только такой, от которого даже на расстоянии в полсотни саженей от боли из ушей кровь ручьём идёт. Поэтому очень хорошо, что я так и не подорвал ту взрывчатку в таверне. Будь она даже в тысячу раз слабее, чем её описывают торгаши, она бы от меня и мокрого места не оставила. Хоть я и не верю в неё, но мне всё же достаточно посмотреть на Вьятлатта, который всеми силами пытается убежать как можно дальше. Соназгам, изобретателям этого чуда, верить в этом плане можно — но только тогда, когда от этой веры зависят их собственные жизни.

Где-то невообразимо далеко позади нас громко хлопнуло. Это было действительно похоже на гром, только вся небесная сила оказалась сжата до одной крошечной секунды, жалкого мгновенья, и от этого хлопок стал воистину ужасающим. Всё вокруг затряслось, ступеньки под ногами заходили ходуном, а сверху посыпалась мелкая щебёнка. А затем, в следующий миг, когда мы с невообразимой радостью увидели полоску солнечного света впереди вверху, сзади нам в спины что-то ударило — плотный, словно камень, ветер, исцарапавший кожу и оставивший синяк во всю спину. Я уже ничего не видел, меня оторвало от пола и понесло куда-то в непонятную сторону, кажется, в противоположную выходу, поскольку света солнца больше не было нигде. В ушах звенело, голова кружилась, готовясь оторваться от тела, топор опасно болтался за спиной, норовя вонзиться в неё. И где-то между сейчас и бесконечностью будущего, в третью секунду, я вылетел наружу. Взлетел вверх я не высоко, вырвавшись из плотного облака поднятой в воздух грязи и пыли, пролетел от силы где-то с две сажени и, врезавшись в склон холма, сделал пару кувырков и, замедлившись, доехал на спине ровно до середины холма.

Соназгу повезло меньше — он лёгкий по сравнению со мной и уж тем более с Альтером, поэтому ударной волной его отнесло гораздо дальше. Он жёстко плюхнулся лицом вниз рядом с берёзой, к которой мы привязали лошадей, тем самым перепугав их гораздо больше прогремевшего взрыва. Несколько секунд он лежал неподвижно, я уже было подумал, что всё, каюк, но нет — он начал медленно шевелиться, пытаясь перевернуться на спину. Крагер, непрерывно матерясь, выполз на карачках из выхода из могильника. Внешне он был в порядке, его спасла его природная броня, правда, он оказался весь покрыт землёй и глиной. И он громко кричал о том, что он оглох.

Я лежал на холодной земле и боялся пошевелиться. Солнце над головой стремительно приближалось к горизонту, в пещерах мы пробыли всего несколько часов, хотя мне казалось, что прошло никак не меньше года. И мы были живы. Где-то глубоко в земных недрах выл от боли Ловец Снов, видать, его крепко зацепило. Амулета я уже давно не чувствовал, слишком далеко, зато то озеро Холода, посреди которого мы были до этого, со взрывом уменьшилось до просто большой лужи. Жаль, что самого взрыва я так и не увидел (хотя сомнительное удовольствие), но зато я понял, что тот ударил монстра не только звуком и воздухом,

но ещё и огнём — иначе бы не было такого эффекта, Холод бы так не уменьшился.

Внезапно земля подо мной дрогнула — взрыв, обрушив стены пещеры, образовал пустоты, и теперь весь курган начал обваливаться, проседать. Крагер тут же пронёсся мимо меня вниз, к подножию, быстрее любой стрелы, и я, следуя его примеру, тоже вскочил на ноги. Подобрал валявшийся неподалёку топор и сбежал вниз следом за товарищем. Вовремя — земля уходила у меня из-под ног, провалы на несколько саженей вниз образовывались один за другим. И, когда я добежал до лошадей, едва успев, я оглянулся.

— Ого! — присвистнул я. — И это от одной только маленькой палочки?

— ЧТО? — крикнул крагер. — Хренов звон в ушах! Я ничего не слышу!

— Не ори так, — взмолился Вьяти. — Голова трещит…

— ЧТО?

— НЕ ОРИ ТАК! ПРОЙДЁТ СКОРО!

Прямо перед нами вместо холма теперь была здоровенная яма. Видать, взрывом задело какое-то подземное озеро, и она стала постепенно заполняться водой в самом низу, но было отчётливо видно, что почти вся вода уходит дальше вниз.

— Надеюсь, мне не придётся идти и проверять, можно ли там стоять, — я устало привалился к берёзе.

Мои спутники последовали моему примеру.

— Я больше надеюсь, что нас не четвертуют за то, что мы уничтожили чужое личное кладбище, — тихо пробасил Вьятлатт. — Хотя, артефакта нет, так что какая теперь разница?

— Может, свалим? — предложил я. Но не всерьёз, скорее для вида, ибо понимал, что мы никуда не успеем свалить.

— Это куда? Атт, конечно, под боком, но меня там на рагу пустят, а из твоих костей сделают неплохой стульчак для толчка. В Шаршанг путь заказан, по земле мы никуда не успеем ускакать, а морем больше и плыть некуда. После такого сказочного везения, думаю, нам ни за что не удастся вновь пересечь Молдурский риф. Знаешь, я лучше добровольно пойду на плаху, чем позволю себя сожрать акулам.

— Не любишь рыбу? — усмехнулся я.

— Люблю, — серьёзно ответил он. — Но только когда она у меня в тарелке, а не я у…

— ТИХО! — прервал нас пришедший в себя крагер. — Слышите?

Мы затихли. И вместе с нами вокруг стихло всё. Не было ни пения птиц, ни журчания воды в образовавшейся яме, ни грохота проваливающейся земли. И ни вопля Ловца Снов. Мёртвая тишина. Ледяная.

— Он угомонился? — выгнул бровь соназг.

— Не думаю, — засомневался крагер, одновременно ковыряясь у себя в ухе и проверяя надёжность крепления седла на своей лошади.

Скакуны испуганно заржали и, едва не лягнув крагера, дёрнулись. Поводья порвались, и наш транспорт быстро ускакал прочь.

— Не нравится мне это, — я вскочил и схватился за топор.

Моё чувство Направления внезапно показало, что артефакт появился на горизонте и начал стремительно приближаться к нам снизу. Земля под ногами мелко задрожала. Крагер с соназгом начали торопливо молиться своим богам, и те им ответили двумя крохотными цветными вспышками. Я тоже пробормотал молитву «О спасении заблудшей души» Цейрину, но тот вновь плюнул на меня, видать, я совсем ему разонравился, если даже уж в момент смертельной опасности, в битве со страшным монстром, погубившим столько людей и нелюдей, он наотрез отказался помогать. Или проигнорировал — думаю, об отказе я бы хоть как-то узнал, а тут словно со стенкой общаюсь.

Стоп! Я же теперь, вроде как, под эгидой Молдура занимаюсь этим, встал под его знамёна, верно? Может, мне теперь его надо просить? Но как? О чём? Я не знаю ни одной молитвы Богу Смерти, и, спроси я у прохожих, меня бы мигом посадили на кол за пособничество тёмным силам. Я же не могу прочесть ему ту же самую молитву, он, в конце концов, если воспримет её всерьёз, то мигом отправит меня вариться в Лаэнд — там же говорится именно о спасении души и разума, а не бренного тела. Или, быть может, мне нужно просто попросить? О чём? О силе, которой я не умею пользоваться? О даре, новая ступень роста которого меня в следующий раз может сделать дурачком, пускающим слюни и мочащимся в штаны? О везении, в конце концов?