Танец у пропасти

Хо Кира

Элизабет колебалась. Предложение Дэйтона было неожиданным, даже дерзким. Ужин в его квартире… Она не знала этого человека достаточно хорошо, чтобы так быстро соглашаться на что-то подобное. Но что-то в его взгляде, смесь напористости и искреннего интереса, заставило ее задуматься.

— Хорошо, — наконец ответила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Но только ужин. Никаких «второй обжиться».

Дэйтон расплылся в улыбке.

– Как скажешь. Обещаю вести себя прилично.

Всю дорогу до его дома Элизабет размышляла о своем решении. Она

не была уверена, что поступает разумно, но любопытство пересилило осторожность.

Квартира с ее ухода не изменилась, только теперь ее провели прямиком на кухню, вход в которую находился за небольшим выступом стены за диваном, на котором утром спал Дэй.

Кухня была по истине произведением искусства, что даже удивительно: на ней ведь никто не готовил.

Современная, в черных тонах выглядела стильно и элегантно, создавая атмосферу утонченности и минимализма. Стены отделаны матовой черной плиткой. Каждая столешница, стол и стулья были белыми, с бархатной такой же белоснежной обивкой. Казалось, словно тут вообще никто и никогда не находился.

Мягкая подсветка из-под шкафчиков, которая зажглась стоило только Дэйтону провести рукой под ними – согревала. Элизабет так и подбивало подойти и погладить до одури гладкие фасады шкафов.

Но эта безупречность, эта нарочитая стерильность вызывала странное ощущение. Будто все здесь было создано не для жизни, а для глянцевой обложки журнала. Не было ни малейшего намека на хаос, свойственный кулинарным экспериментам, ни пятнышка от пролитого кофе, ни крошки. Даже запаха еды не чувствовалось, лишь легкий аромат дорогого аромадиффузора с нотками сандала и бергамота.

Элизабет провела пальцем по белоснежной столешнице, не обнаружив ни пылинки. Где-то внутри шевельнулось неприятное чувство, похожее на зависть. Кто-то живет в такой идеальной чистоте, а она, Элизабет, вечно в спешке и беспорядке.

Она заглянула в один из шкафчиков. Внутри стояли идеально расставленные белоснежные тарелки разных размеров, словно солдаты на параде. Ни сколов, ни царапин. В другом шкафчике красовались хрустальные бокалы, сияющие под мягким светом. Возникло ощущение, что все это великолепие никогда не использовалось по назначению, что оно существует лишь для того, чтобы радовать глаз.

Лизи уселась на стул у барной стойки, что разделяла рабочую зону и обеденную.

— Ты живешь здесь недавно? – спросила поежившись.

— Купил недавно. Посуду закупала Шерил. Да и бываю тут не часто, — мужчина в ответ мягко улыбнулся. — Клариса, включи музыку, — спокойно сказал Дэй и из ниоткуда и сразу ото всюду заиграла музыка. Не громко, но достаточно слышно. – Какую кухню предпочитаешь?

— Тайскую, — скрывая смущение ответила Элизабет: она никогда не жила в такой роскоши и ей до безумия было любопытнокакэто.

— Поострее? – мужчина усмехнулся, не поднимая взгляда от телефона.

Что—то нажав в смартфоне Дэйтон отложил его и прошел к холодильнику. Открыв две дверцы – от чего у Элизабет открылся рот – он достал стеклянный бутыль с соком и два

стакана из морозилки. Налил и протянул один из них Лизи.

— Могу налить покрепче.

— Красного вина? – испытывая зудящее чувство где-то в районе совести спросила она.

Дэй кивнул и достав из одного висящего ящика бутылку налил вина.

Ужин ждали практически молча, изредка перекидываясь незначительными фразами. Когда же курьер привез еду, Элизабет помогала Дэйтону сервировать стол.

С наслаждением отправляя первую ложку острого риса в рот Лизи задумалась, насколько проще была бы ее жизнь, если бы она жила вот так. Даже немного забылось, что Плату нужно, чтобы она следила за Роузом. Точнее за Блейком. За другом человека, который, по сути, спас ее.

Она ненавидела себя. Ненавидела ситуацию. Плата. Весь мир. Но абсолютно точно наслаждалась компанией и местом этого вечера.

— Оставайся тут, — неожиданно для самого себя предложил Дэйт.

Элизабет посмотрела на Дэйтона с удивлением, не ожидая такого предложения. Она знала, что это не только щедрое, но и рискованное предложение, тем более если учитывать на кого она будет работать. И речь не о Блейке. Жизнь с ним, пусть и на короткое время, позволила бы ей забыть о собственных неудачах и о бремени – в виде оплаты квартиры — которое она могла бы сбросить. Но если вспомнить, что они знакомы всего несколько дней – а точнее сутки — то предложение казалось до невозможности смешным.

— Ты серьезно? — спросила она, стараясь скрыть волну надежды, которая зародилась в её сердце. Самообладание было ей необходимо, но мгновение слабости словно окутывало её тёплой вуалью.

— Почему нет? – мужчина продолжил как ни в чем не было, пытаясь скрыть бешено колотящееся сердце. – Тебе нужна помощь, а у меня места хватит.

— Я не нуждаюсь в благотворительности, — Лизи не на шутку разозлилась его словам. Все волны надежды и наслаждения схлынули так же быстро, как и нахлынули.

Каждое слово казалось ей ядом, разъедающим её самообладания. Она крепко сжимала вилку в руке, сжигая в себе желание смягчить отказ. Но гордость была важнее. Она не могла позволить себе стать бременем в чьей-то еще жизни.

— Я справлюсь сама! – выпалила она, сглатывая тяжелый, колючий ком в горле.

Несмотря на её ярость, Дэйтон отложил вилку и заглянул в ее зеленые глаза своими синими, его голос стал мягче:

— Я не предлагаю благотворительность, Элизабет. Я предлагаю дружбу.

Звук открывающегося лифта заставил их прервать зрительный контакт. Дэй закатил глаза откидываясь на спинку стула.

— Ты кого-то ждешь? – девушка нахмурила светлые брови.

— Он приходит, даже если его не ждут.

— Дэй, братишка, ты где? – где-то в районе лестницы послышался голос Деклана.

— На кухне, — чуть повысив голос ответил брюнет.

Деклан влетел как ураган и резко остановился, увидев за столом Элизабет.

— О, знал бы что не один, не пришел бы.

— Да, конечно, я в это точно не поверю, — Дэйтон отмахнулся, посмотрел на Лизи и виновато улыбнулся.