Танец у пропасти
Шрифт:
По центру комнаты возвышалась большая кровать с высокой спинкой, обитая натуральной тканью, похожей на шершавую кожу. На ночных столиках, выполненных из темного дерева с чистыми линиями, расположены минималистичные светильники и несколько томов классической литературы.
В углу стояло стильное кожаное кресло, а прямо за ним небольшой журнальный столик, где стояла бутылка со спиртным и стильные бокалы. На стенах тоже висели картины в строгих рамках.
И словно вишенка на торте — темные занавески, которые надежно прячут от солнечного света, и мягкие подушки, добавляющие уют в эту строгую,
Элизабет тихо присвистнула и прошла к столику. Не пытаясь взять стакан, открыла бутылку и отпила большой глоток с горла.
Как раз в этот момент вышел Дэйтон и весело усмехнулся.
— Я набрал ванну. Прости, женских вещей нет, поэтому там в шкафу найдешь себе футболку. Можешь лечь тут, — качнул головой в сторону кровати.
— Это твоя спальня? – Лизи расслаблено опустила бутылку обратно на столик, а после повернулась к мужчине.
— Да.
— Я могу лечь в другом месте, — ей стало неуютно, и это заметил Дэй.
— У меня только одна спальня. И ты ляжешь тут, — бархатистый голос был строгим, не терпящим возражений.
Элизабет кивнула, переживая, что если скажет хоть слово, то выдаст неуместный зуд во всем теле, который вызывал голос мужчины напротив.
Дэйтон вышел, оставляя девушку одну.
Изначально он переживал, что этого делать не стоит, учитывая,какона оказалась в его доме. Но не увидев ни единого признака возможного повторения истории спокойно вышел. Ну если совсем честно, он пытался выйти как можно скорее. Странное притяжение он испытывал к почти незнакомой женщине.
Когда дверь за мужчиной закрылась, Элизабет прошла в ванну. Сняла рванное платье, бросив сразу в мусорное ведро. Решила, что уедет в вещах Дэйтона: она знала где его найти, чтобы отдать вещи.
Вода оказалась теплой — почти горячей – и безумно уютной. Обволакивая каждую ссадину, нещадной напоминала о прожитом дне, но вместе с тем, словно отпускало тело на покой.
Теплая вода нежно касалась кожи, словно обнимая её, и все заботы, переживания и усталость постепенно растворялись в этом уютном потоке. Каждый вздох приносил облегчение, а мысли ускользали в даль, оставляя только ощущение комфорта и безопасности. В этом состоянии можно было забыть о суете и насущных делах, позволив себе просто быть.
Сама не заметила, как задремала. Открыла глаза, когда вода уже была ощутимо прохладной и вылезла. Не стала надевать полотенце. Подошла к круглому светящемуся зеркалу и взглянула на отражение.
Когда—то ярко светившиеся зеленые глаза теперь всегда смотрели в ответ усталым, замученным взглядом. Белые волосы мокрыми волнами легли на тонкие плечи. За последние несколько лет стало еще больше видно кости на ключицах. С каждым годом все более уныло. Каждый раз, когда она смотрела в зеркало, образ, отражавшийся в стекле, становился все более чуждым. Улыбка, когда—то яркая и искренняя, теперь редко появлялась на ее лице, а если и появлялась, то лишь как маска, скрывающая внутреннюю борьбу. Время, казалось, забирало с собой не только красоту, но и надежду.
— Ну что ты смотришь? – шепотом спросила Лизи смотря на себя в зеркале. – Я пыталась закончить эту пытку.
На
Девушка развернулась и подошла к двери. Дернув ручку, резко открыла и напоролась на взгляд синих глаз. Ошеломленных глаз: она все еще была раздета.
Несколько мгновений показались вечностью. Дэйтон успел приметить пышную грудь, тончайшую талию и по меньшей мере пять пар ребер, обтянутых кожей.
И все равно прекрасна.
— Черт! Прости! – крикнула Лизи закрывая дверь.
— Я вспомнил, что тут нет полотенец, — мужчина за дверью смеялся.
После в проходе появилась небольшая щель, в которую скользнуло полотенце.
— Спасибо, — пискнула Элизабет, хватая ткань и заворачивая на теле.
— Рекомендую одеться перед сном. Деклан любит приходить без приглашения, — мужчина усмехнулся, после послышался звук отдаляющихся шагов и тихий шорох закрываемой двери.
Элизабет протяжно выдохнула, откидывая белую голову на стену.
Почему я так реагирую на него?!
Решила все же последовать совету и порывшись в шкафу нашла черную футболку. Одела на себя и почти утонула в ней.
Ну и здоровяк же!
Затем нашла хлопковые шорты – которые ей были как бриджи – и улеглась на кровать.
Сон поглотил девушку быстро и беспощадно.
На сцене, залитой мягким светом фонарей, царила волшебная атмосфера. В центре ее находилась Элизабет — не по годам талантливая балерина, чье тело словно разогретое стекло: плавно текло по аккордам мелодии. Однако среди похвалы и оваций скрывалась зависть.
В тот день было прослушивание, но не обычное. Лучшие танцоры должны были станцевать группой: такое было решение приемной комиссии. Шаг за шагом, па за па, танец протекал просто великолепно, однако Анна – партнер, верный товарищ и вечная соперница — решила сделать все, чтобы затмить Элизабет. Когда каждая нота заиграла в привычном ритме, Анна подтолкнула Лизи в самый неподходящий момент. В одно мгновение девушка делала сложное фуэте, в другое вес тела вдруг сместился, Элизабет почувствовала, как под ней уходит земля, а потом она упала, вскрикнув от боли.
Перелом бедра стал непредвиденным поворотом в судьбе девушки. Время остановилось, и с ним исчезли мечты о большой сцене.
Время шло. Реабилитация забирала все время и деньги. И даже стало лучше: Лизи могла ходить без трости, а позже и не хромая. Но боль никуда не делась. А еще добавилось острое необходимое желание глушить эту боль.
Хотя Элизабет и подсела на обезболивающие, но не видела в этом проблемы, пока мама об этом не знала. Было грустно огорчать мать, которая вложила кучу денег, сил и времени в танцевальное будущее дочки, а тут еще и зависимость, которую, к слову, Лизи и зависимостью то не считала.