Танец с драконами
Шрифт:
— Что это такое? Какая-то насмешка?
— Всего лишь предосторожность, — прошептал Русе Болтон, показавшись из-за штор закрытой повозки.
Сходство между лордом Дредфорта и его незаконнорожденным сыном почти не угадывалось. Чисто выбритый, ровная кожа, обычные черты, не красавец, но и невзрачным не назвать. Хотя Русе случалось участвовать в битвах, заметных шрамов они не оставили. Ему было далеко за сорок, но лицо сохранило гладкость, едва ли на нем нашлась бы даже пара морщин, свидетельствующих о возрасте его обладателя. Очень тонкие губы, казалось, совсем исчезали, если он сжимал их. Что-то в его облике наводило на мысли о вечности и неподвижности: на лице Русе Болтона гнев и веселье выглядели
Давным-давно мальчишка по имени Теон Грейджой забавлялся, высмеивая Болтона на совете у Робба Старка, передразнивая его тихую речь и отпуская шуточки по поводу его пиявок. Наверное, он был безумен. С такими людьми не шутят. Одного взгляда на Болтона хватало, чтобы понять, что в его мизинце больше жестокости, чем во всех Фреях вместе взятых.
— Отец, — лорд Рамси преклонил колено перед родителем.
Мгновение лорд Русе изучающе смотрел на него.
— Можешь подняться, — он повернулся, чтобы помочь двум молодым женщинам выйти из повозки.
Первая дама была низенькой и очень полной, с круглым красным лицом и тремя подрагивающими подбородками под капюшоном ее собольей мантии.
— Моя новая жена, — сказал Русе Болтон, — Леди Уолда, познакомьтесь с моим внебрачным сыном. Поцелуй руку мачехе, Рамси.
Тот послушался.
— И — я уверен, что ты помнишь ее — леди Арья. Твоя невеста.
Стройная девушка, выше ростом, чем он ее помнил, впрочем, ничего удивительного. В этом возрасте девочки растут очень быстро. На ней серое шерстяное платье, отороченное белым атласом, поверх него — горностаевый плащ, застегнутый серебряной пряжкой в форме волчьей головы. Темные волосы спускались до лопаток. А ее глаза…
Это не дочь лорда Эддарда.
У Арьи были отцовские глаза, серые глаза Старков. В ее возрасте могут отрасти волосы, прибавиться рост, появиться грудь, но цвет глаз не может поменяться. Это маленькая подружка Сансы, дочь управляющего. Дженни, вот как ее зовут. Джейн Пуль.
— Лорд Рамси, — девушка склонилась почти до земли. Снова не то. Настоящая Арья Старк плюнула бы ему в лицо. — Я молюсь о том, чтобы стать вам доброй женой и родить вам здоровых наследников.
— Так и будет, — пообещал Рамси, — совсем скоро.
22. ДЖОН
Свеча погасла, став лужицей воска, но утренний свет уже просачивался сквозь ставни окна. Джон снова заснул за работой. Его стол был завален высокими стопками книг. Он принес их сам, потратив полночи на поиски в пыльных хранилищах при свете фонаря. Сэм оказался прав — книги остро нуждались в сортировке, описании и приведении в порядок, но это была задача не для стюардов, которые не умели ни читать, ни писать. Придется ждать, когда вернется Сэм.
Если он вернется. Джон опасался за Сэма и мейстера Эйемона. Коттер Пайк из Восточного дозора сообщал, что с борта "Штормовой Вороны" у побережья Скагоса видели обломки корабля. Был ли этот корабль "Черным Дроздом", судном наемников Станниса Баратеона или каким-нибудь проходящим мимо торговым судном, экипаж "Штормовой Вороны" разглядеть не смог. Я хотел отправить Джилли с младенцем в безопасное место. Неужели вместо этого я отправил их в могилу?
Вчерашний ужин, почти нетронутый, застыл возле его локтя.
После того как Станнис освободил покои Старого Медведя в Королевской башне, Боуэн Марш не раз убеждал Джона перебраться туда, но он отказывался. Переезд в королевские покои очень легко можно было истолковать как знак того, что на возвращение короля больше не рассчитывают.
Странная апатия охватила Черный Замок после отъезда Станниса на юг, словно и вольный народ, и черные братья затаили дыхание в ожидании того, что произойдет дальше. Дворы и обеденный зал большую часть времени пустовали, от башни лорда-командующего остались одни стены, бывший общий зал превратился в груду почерневших деревянных балок, а башня Хардина выглядела так, словно ее мог обрушить любой порыв ветра. Единственным признаком жизни был едва слышный звон мечей, доносившийся со двора перед оружейной. Железный Эммет прикрикнул на Хоп-Робина, чтобы тот держал щит повыше. Нам всем надо бы держать щиты повыше.
Джон умылся, оделся и вышел из оружейной, ненадолго задержавшись во дворе, чтобы подбодрить парой слов Хоп-Робина и других подопечных Эммета. Как обычно, он отказался от сопровождающих, предложенных Таем. С ним будет достаточно людей; если дойдет до крови, еще двое дела не решат. Тем не менее, при нем был Длинный Коготь, а по пятам следовал Призрак.
Когда он подошел к конюшне, Скорбный Эдд уже ждал его, держа под уздцы оседланную лошадь лорда-командующего. Подводы собирали под неусыпным контролем Боуэна Марша. Лорд-стюард продвигался вдоль колонны верхом, мелкой рысцой, суетясь и отдавая указания, его щеки раскраснелись от мороза. При виде Джона они покраснели еще больше:
— Лорд-командующий, вы все еще намерены совершить эту…
— … глупость? — Джон завершил вопрос. — Прошу вас, скажите, что вы не собирались произнести слово "глупость", милорд. Да, намерен. И мы уже обсудили это. Восточному Дозору нужны люди. И в Сумеречной Башне нужны люди. Не сомневаюсь, что и в Сером Страже, и Ледовом Пороге тоже. И еще четырнадцать наших замков стоят безлюдными — многие лиги Стены, остающиеся без дозора и защиты.
Марш поджал губы:
— Лорд-командующий Мормонт…
— Мертв. И не от руки одичалых, а от рук своих названных братьев — людей, которым он доверял. Ни вы, ни я не можем знать, что бы он сделал или не сделал на моем месте, — Джон развернул коня. — Хватит болтать. Поехали.
Скорбный Эдд слышал их перепалку. Он кивнул вслед удаляющемуся Боуэну Маршу:
— Гранаты. Все эти косточки. Можно насмерть подавиться. Я предпочитаю репу. Вот от репы человеку никакого вреда.
Именно в такие моменты Джону особенно не хватало мейстера Эйемона. Клидас хорошо ухаживал за воронами, но он не обладал и десятой долей знаний и опыта Эйемона Таргариена, и в еще меньшей степени — его мудростью. Боуэн был по-своему хорошим человеком, но рана, которую он получил на Мосту Черепов, только укрепила его точку зрения, и единственной песней, которую от него теперь слышали, стал привычный призыв о запечатывании ворот. Отелл Ярвик был флегматичен, лишен воображения и неразговорчив, а первые разведчики, казалось, умирали так же быстро, как и назначались. Ночной Дозор потерял слишком много лучших своих людей, размышлял Джон, когда телеги начали двигаться. Старый Медведь, Куорен Полурукий, Донал Нойе, Джармен Баквел, мой дядя…