Танец с драконами

Джордж Мартин

Джон надел плащ и вышел наружу. Он обходил Черный Замок каждый день: навещал людей на посту и выслушивал их доклады из первых рук, наблюдал за Ульмером и его упражнениями по стрельбе из лука по мишени, разговаривал с людьми короля и королевы, ходил по вершине Стены, чтобы рассмотреть лес. Призрак следовал за ним в стороне, словно белая тень.

Когда Джон поднялся на Стену, там был Кейдж Белоглазый. Больше сорока именин встретил Кейдж, тридцать из них — на Стене. Его левый глаз был слеп, правый видел плохо. В лесу, наедине со своим топором и лошадью, он был не хуже любого разведчика в Ночном Дозоре,

но с людьми никогда не мог поладить.

— Тихо сегодня, — сказал он Джону. — Докладывать не о чем, кроме как о разведчиках, выбравших не ту дорогу.

— Не ту дорогу? — спросил Джон.

Кейдж усмехнулся.

— Пара рыцарей. Ускакали около часа назад на юг, по королевскому тракту. Когда Дайвен увидел их отъезд, он сказал, что глупцы-южане поехали не в ту сторону.

— Понятно, — сказал Джон.

Он узнал больше у самого Дайвена, старого охотника, хлебавшего из миски ячменную похлебку в пристройке.

— Да, м’лорд, я видел их. То были Хорп и Мейсси. Самопровозглашенный Станнис отослал их, но не сказал, куда, зачем, и когда они должны вернуться.

Сир Ричард Хорп и сир Джостин Мейсси были людьми королевы и занимали посты в совете короля. Пара обычных всадников принесла бы больше пользы, если бы разведка была единственной целью Станниса, — подумал Джон Сноу, — но для вестников и посланников лучше подходят рыцари. Коттер Пайк прислал весть из Восточного дозора, что Луковый лорд и Салладор Саан отплыли к Белой Гавани на переговоры с лордом Мандерли. Весьма вероятно, что Станнис мог отправить и других посланников. Его Величество не отличался терпением.

Другой вопрос — кто из этих разведчиков вернется. Они могли быть рыцарями, но севера они не знали. Столько глаз на королевском тракте, и не все их обладатели дружелюбны. Впрочем, Джона это не касается. Пусть Станнис хранит свои секреты. Боги знают, что у меня есть собственные.

В ту ночь Призрак спал в изножье кровати, и на этот раз Джону не снилось, что он был волком. И все-таки сон был прерывист, он беспокойно метался несколько часов, прежде чем погрузился в кошмар. В нем была Джилли, плачущая, умоляющая его не трогать ее малышей, но он вырвал детей из ее рук и снес им головы. Затем поменял их местами и приказал ей пришить их на место.

Когда он проснулся, то увидел Скорбного Эдда, маячащего над ним в темноте спальни:

— М’лорд? Пора. Час волка. Вы приказали разбудить.

— Принеси мне чего-нибудь горячего. — Джон откинул одеяла.

Эдд вернулся, когда он оделся, сжимая в руках чашу, над которой поднимался пар. Джон ждал горячего вина, и удивился, обнаружив жидкий бульон, пахнущий луком и морковью, но ни лука, ни моркови в нем не было. Запахи сильнее в моих волчьих снах, — подумал Джон, — а вкус еды насыщеннее. В Призраке больше жизни, чем во мне. Он поставил опустевшую чашу на кузнечный горн.

В то утро у его двери стоял Кегс.

— Я хочу поговорить с Бедвиком и Яносом Слинтом, — сказал ему Джон. — Приведи их обоих сюда, с первыми лучами.

Мир снаружи был черным и безмолвным. Холодным, но не опасно холодным. Пока. Станет теплее,

когда взойдет солнце. Если боги будут добры, может, Стена заплачет. Когда они подошли ко двору, отряд уже построился. Джон назначил Черного Джека Булвера командующим сопровождением — дюжиной конных разведчиков и двумя повозками, запряженными лошадьми. Одна была доверху набита сундуками, ящиками и мешками с провизией для путешествия. У другой была жесткая крыша из вареной кожи для защиты от ветра. В ней сидел мейстер Эйемон, закутанный в медвежью шкуру, в которой казался маленьким, словно ребенок. Сэм и Джилли стояли рядом. Ее глаза были красными и опухшими, но мальчик был у нее на руках, туго спеленутый. Был это ее мальчик или сын Даллы, он не мог знать наверняка. Их вместе он видел всего несколько раз. Мальчик Джилли был старше, сын Даллы более крепким, но они были примерно одного возраста и размера, так что никто из тех, кто не знает их достаточно хорошо, не сможет отличить одного от другого.

— Лорд Сноу, — позвал мейстер Эйемон, — я оставил для вас книгу в своих комнатах. "Нефритовый ларец". Он был написан волантийским искателем приключений Коллокво Вотаром, который путешествовал на восток и побывал во всех землях Нефритового моря. Там есть отрывок, который может вас заинтересовать. Я сказал Клидасу отметить его для вас.

— Я непременно прочту его.

Мейстер Эйемон вытер нос.

— Знание — оружие, Джон. Вооружись как следует, прежде чем отправиться в бой.

— Вооружусь.

Джон почувствовал что-то мокрое и холодное на своем лице. Подняв глаза, он увидел, что пошел снег. Плохой знак. Он повернулся к Черному Джеку Булверу.

— Езжайте как можно быстрее, но без глупого риска. С вами старик и грудной младенец. Проследи, чтобы они были в тепле и хорошо питались.

— И вы сделайте то же, — Джилли не торопилась забираться в повозку. — Сделайте то же для другого. Найдите другую кормилицу, как сказали. Вы обещали мне, что найдете. Мальчик… Мальчик Даллы… То есть, маленький принц… Найдите для него хорошую кормилицу, чтобы он вырос большим и сильным.

— Даю тебе слово.

— Не давайте ему имя. Не делайте этого, пока ему не исполнится два года. На беду давать им имя пока их не отняли от груди. Вы, вороны, можете не знать этого, но это правда.

— Как прикажете, миледи.

— Не называйте меня так. Я мать, а не леди. Я жена Крастера и дочь Крастера, и мать. Передав ребенка Скорбному Эдду, она села в повозку и укрылась мехами. Когда Эдд отдал ей ребенка, Джилли приложила его к груди. Покраснев, Сэм отвернулся от этого зрелища и забрался на свою кобылу.

— Поехали, — скомандовал Черный Джек Булвер, щелкнув кнутом. Повозки покатились вперед.

Сэм задержался на мгновение.

— Ну что ж, — сказал он, — прощайте.

— И тебе удачи, Сэм, — сказал Скорбный Эдд. — Я думаю, ваш корабль не утонет. Они тонут, только если я на борту.

— Впервые я увидел Джилли, когда она стояла прижавшись к стене Замка Крастера, — вспомнил Джон. — Тощая темноволосая девчушка с огромным животом, съежившаяся от страха перед Призраком. Он набросился на ее кроликов, и я подумал — она боится, что он разорвет ей живот и сожрет ребенка… но бояться ей следовало совсем не волка, верно?