Танец с драконами
Шрифт:
— Я помню, — это было ложью лишь отчасти.
— И вы по-прежнему немного угрюмы, — заметила девушка, — но я прощу вас, если вы спасете меня от моего дяди.
— Ваш дядя… должно быть, лорд Арнольф?
— Он не лорд, — с презрением сказала Алис. — Мой брат Гарри — вот кто настоящий лорд, и по закону я его наследница. Дочь наследует раньше дяди. Дядя Арнольф — всего лишь кастелян. На самом деле он мне двоюродный дед, дядя моего отца. Креган — его сын. Я полагаю, это делает его кузеном, но мы всегда звали его дядей. Теперь они намереваются заставить меня назвать его мужем, — она сжала кулак. — До
— Все было… не так просто. Лорд Карстарк убил двух пленников, миледи. Безоружных мальчишек, оруженосцев, сидевших в камере.
Девушка не казалась удивленной.
— Мой отец никогда не рычал как Большой Джон, но в гневе был не менее опасен. Впрочем, теперь он тоже мертв. Как и ваш брат. Но мы с вами живы. Так есть между нами кровная вражда, лорд Сноу?
— Когда человек надевает черное, он оставляет кровную вражду позади. Ночной Дозор не ссорился ни с Кархолдом, ни с вами.
— Хорошо. Я боялась… я умоляла отца оставить кастеляном одного из моих братьев, но никто из них не захотел упустить славу и трофеи, ждавшие на юге. Теперь Торр и Эдд мертвы. Последнее, что мы слышали о Гарри — что он пленник в Девичьем Пруду, но это было почти год назад. Возможно, он тоже мертв. Я не знала, к кому еще обратиться, кроме как к последнему сыну Эддарда Старка.
— Почему не к королю? Кархолд признал Станниса.
— Мой дядя признал Станниса в надежде, что Ланнистеры разозлятся и отрубят голову бедному Гарри. Если мой брат умрет, Кархолд перейдет ко мне, но мои дядья хотят прибрать себе принадлежащее мне по праву рождения. Как только Креган получит от меня ребенка, я стану им больше не нужна. Он уже похоронил двух жен. — Она сердито вытерла слезы, совсем как Арья. — Вы мне поможете?
— Браки и наследование — дело короля, миледи. Я напишу Станнису о вашей просьбе, но…
Алис Карстарк засмеялась, но в ее смехе сквозило отчаяние.
— Пишите, но не ждите ответа. Станнис умрет прежде, чем получит ваше послание. Мой дядя позаботится об этом.
— Что вы имеете в виду?
— Арнольф спешит к Винтерфеллу, это правда, но только чтобы вонзить кинжал в спину вашего короля. Он уже давно сделал ставку на Русе Болтона… ради золота, обещания помилования и головы бедного Гарри. Лорд Станнис идет на бойню. Так что он не сможет мне помочь, даже если бы захотел. — Алис встала перед ним на колени, сжимая черный плащ. — Вы моя единственная надежда, лорд Сноу. Именем вашего отца, умоляю вас. Защитите меня.
46. СЛЕПАЯ ДЕВОЧКА
Ее ночи были освещены далекими звездами и отблеском лунного света на снегу, но с каждым рассветом она просыпалась в темноте.
Она открыла глаза и слепо уставилась в окутывающую ее черную пелену. Сон уже почти растаял. Такой прекрасный. Она облизнула губы, вспоминая его: блеяние овцы, ужас в глазах пастуха, визг псов, когда их убивали одного за другим, рычание ее стаи. С тех пор как пошел снег, добычи становилось все меньше, но прошлой ночью они пировали. Ягнятина
Но только во сне.
Слепая девочка перекатилась на бок, села, вскочила на ноги и потянулась. Постелью ей служил набитый тряпками тюфяк, брошенный поверх холодного камня, поэтому просыпаясь, она чувствовала, как затекло и одеревенело ее тело. Девочка прошла к своему тазу, мягко ступая маленькими босыми натертыми ногами, тихая как тень. Плеснула холодной водой на лицо и смахнула ладонями капли. Сир Грегор, думала она. Дансен, Рафф-Красавчик. Сир Илин, сир Меррин, королева Серсея. Ее утренняя молитва. Хотя ее ли? Нет, решила она, не моя. Я никто. А это молитва ночной волчицы. Когда-нибудь та выследит и загонит их, ощутит запах их страха и вкус их крови. Когда-нибудь.
Она нашла свое нижнее белье в куче на полу, понюхала его, чтобы убедиться, вполне ли оно свежее, наощупь надела во мраке. Наряд прислужницы висел там, где девочка его оставила — длинная туника из некрашеной шерсти, грубая и колючая. Сорвав с крючка, она натянула ее через голову ловким, заученным движением. Настал черед носков. Один черный, один белый. У черного по краю шли стежки, у белого — нет. Так она определяла где какой, чтобы надеть каждый носок на правильную ногу. Хоть и худенькие, ее ноги были сильными и пружинистыми и с каждым днем становились все длиннее.
Это ее радовало. Водяному плясуну нужны хорошие ноги. Конечно, Слепая Бет — не водяной плясун, но она ведь не собиралась оставаться Бет вечно.
Слепая девочка знала дорогу на кухни, но собственный нос привел бы ее туда в любом случае. Острый перец и жареная рыба, определила она, принюхиваясь в коридоре, и свежий хлеб из печи Уммы. От запахов у нее заурчало в животе. Ночная волчица славно попировала, но это не наполнило желудок слепой девочки. Мясом из сновидений не насытишься, как она уже давно поняла.
На завтрак были сардины, поджаренные до хрустящей корочки в перченом масле, — такие горячие, что обжигали пальцы. Остатки масла она подобрала ломтиком хлеба, оторвав от края утренней буханки Уммы, и запила все это чашей разбавленного водой вина. Девочка смаковала вкусы и запахи, ощущала грубую хлебную корочку под пальцами, скользкое масло, жжение острого перца, попавшего в незажившую царапину на тыльной стороне ладони. Слушай, нюхай, пробуй, осязай, напомнила она себе. Есть много способов познавать мир для тех, кто не способен видеть.
За ее спиной кто-то вошел в комнату, двигаясь в туфлях на мягкой подошве тихо, как мышь. Ее ноздри раздулись. Добрый человек. Мужчины пахли иначе, чем женщины, и в воздухе появился едва уловимый запах апельсина. При любой возможности жрец жевал апельсиновые корки, чтобы освежить дыхание.
— И кто же ты этим утром? — поинтересовался он, занимая свое место во главе стола. Тук, тук, услышала она, затем раздался слабый треск. Разбивает первое яйцо.