Танец Огня
Шрифт:
– Постой! Когда свой род ты предал, жалкий? – процедил Айш-нор.
– Тебе того не надо знать, куда важней сейчас другое, ответь – как будешь умирать?
Я огляделся по сторонам, ожидая увидеть орды врагов, выскакивающих из тоннелей, и хозяева этого места не разочаровали – каждый из тёмных лазов выплюнул порцию слуг Лесного Царя. Чёрные волки, древолюды, зеленокожие, здоровенные ящеры.
Этих тварей во время наших лесных баталий отряд не встречал, и неудивительно, но сомнений не было – рептилоиды опасны. Их пасти, усеянные зубами, их лапы, снабжённые
– Мирного решения не будет, - вздохнул я, сбрасывая на пол рюкзак и скидывая плащ. – Чуча, подсоби, Айш-нор, Радха, не лезьте.
Козлоногий в центре зала расхохотался.ю и ему вторил ворон.
– Попробуй, - проскрипел бес, - поглядим, человечек, что ты сможешь. Справишься - найди нас, а нет - ну, значит, не судьба. Если что, я тут главный.
И он, присев, прыгнул сразу на добрых десять метров, скрываясь за спинами подчинённых.
Я бросил короткий взгляд на дробовик, прикидывая, не накормить картечью уродцев, но плюнул на это, крутанул копьё в руках и рванулся вперёд, оставив Чучу парить где-то в небесах.
Пусть прикрывает спину, а я сам разберусь!
Первым был оборотень, могучий и опасный, двухметровый, гордящийся своей силой, своим ростом, своей регенерацией.
Я в полёте пронзил его сердце и в тухнущих глазах врага увидел лишь дикое удивление. Ну да, твоё исцеление не сработало, дружок, не повезло.
Наступив на поверженного, я запрыгнул на ринг, врезал Стрелой Древних по ближайшему древолюду, перекинул копьё в левую руку и прошёлся молниями по особо наглым гоблинам.
Кровь брызнула во все стороны, враги отшатнулись, а я добавил им плетью, перерубив ноги ближайшему. Подскочил к нему и раздавил голову мощным ударом, а затем обрушил на замерших тварей усиленную до предела Длань Мёртвых.
Они трепыхались точно мухи в паутине, пока я перескакивал от одного к другому и убивал, очищая ринг от слабаков.
Упоение битвой захватило меня, не хотелось останавливаться - зачем? Я же отлично себя контролирую, я понимаю, что нужно делать, чтобы отправить этих скорбных рассудком в их жалкий посмертный путь, который закончится на весах Осириса, всеобщего уравнителя, мерящего сердца людские и не только, проверяющего соответствие бытия эталону и определяющего достойное посмертие.
Последний древолюд упал, погибли ещё два черных волка, и, наконец, своё веское слово сказали ящеры.
Сразу три гиганта выбрались на ринг и бросились на меня.
– Хлебните водицы Байкальской, уроды! – заорал я и расхохотался, обрушив на них усиленные Стрелы Древних и тотчас же зажевав полоску мяса.
Увы, но магия не впечатлила уродцев – те бежали вперёд, точно и не словили только что харями заряды, способные разворотить танк!
Ну что ж, тогда своё слово скажет физический урон.
Я пропустил лапу первого над собой, крутанулся, подсекая ему ногу, и на противоходе чиркнул кончиком лезвия уродцу по горлу. Алый фонтан брызнул, получив долгожданную свободу.ю и я, не теряя времени, переместился в сторону, уходя от хвоста второго ящера, который очень опрометчиво
Ударил в поясницу, провернув острие в ране и перерубив позвоночник, после чего отскочил, оставив оружие в спине поверженного монстра – его третий друг почти достал мою голову когтями, пришлось уклоняться.
Я выхватил револьвер и выстрелил. Пуля сплющилась о бронированную шкуру, а монстр засмеялся.
Напрасно!
Вторая вошла ему прямо в глаз, сразив наповал.
Я вразвалочку подошёл к копью, демонстративно зарядил два патрона в револьвер, убрал его в кобуру и только после этого взялся за древко и выдернул своего верного боевого товарища.
Крутанул копьё вокруг своей оси и, разведя руки широко в сторону, засмеялся, глядя на замерших врагов.
– Слушайте, это как-то скучно, давайте, что ли, сразу всей толпой? А? Ничтожества?
И они дали!
О какой же сладкой и упоительной была эта резня, эта оргия смерти и крови, которой мы предались в неровном свете факелов. Я колол, рубил, кромсал. Я стрелял, дробил и давил. Я стал их ангелом смерти, несущим возмездие, стал их кошмаром, их проводником в вечность!
А потом в один момент всё кончилось…
Только что ещё кровь гудела в висках - и всё, некого больше убивать, не с кем сражаться.
Я протяжно выдохнул и покачнулся: боевой раж начал отпускать, а вместе с ним пришла и усталость. Оперативно зажевав ещё пару полосок, я огляделся и выругался.
Враги, оказывается, пытались добраться и до Радхи, но им не повезло – могучий хомяк спалил мозги сразу трём десяткам, а тех, кто пережил это, добила сама малявка.
Прямо сейчас она ковыряла полудохлого ящера, из глаз и ушей которого лилась кровь.
– На, - я протянул Радхе копье, которое та приняла с благоговейным трепетом.
Коротким ударом в голову она добила подранка и с поклоном вернула оружие.
– Спасибо, господин.
– Всегда пожалуйста, обращайтесь, - вздохнул я и в упор посмотрел на притихшего Айш-нора.
Тот ответил мрачным взглядом.
– Что?
– Не желаешь рассказать нам что-нибудь? – поинтересовался я.- Например о демоне, смахивающем на тебя?
– Не желаю!
В голосе ворона слышалась едва сдерживаемая ярость, он распушился, стал больше, страшнее. Факелы в зале, реагируя на силу древнего существа, потухли, погружая место сражения в непроглядную тьму, и в центре её, в самом сосредоточии мрака, сверкали рубины демонических глаз.
А секунду спустя всё прошло: пламя вновь загорелось, разгоняя тьму, Айш-нор уменьшился, сдулся, жажда смерти, от которой даже мне было тяжело дышать, исчезла, растворилась в небытии.
– То верный некогда слуга, один из клана моего, - заговорил вдруг архидемон, - в Дамхейн отправился, смеясь, он не боялся ничего…
Каждое слово давалось ворону с большим трудом. Мне показалось, что даже смерть наставника, которому мне пришлось даровать покой, пронзив копьём, не столь сильно выбила из колеи этого могучего и уверенного в себе архидемона, как измена подчинённого. Но почему?