Танец Огня
Шрифт:
Оружие невезучих воинов, а также их рюкзаки, перешли к счастливым победителям, и те явно предвкушательствовали делёж награбленного. Что же ожидало пленных, было ясно и так.
– Мы должны спасти их! – уверенно проговорил Эрик.
– Согласна, - кивнула Фотини. – Поэтому ты сиди здесь, мы пойдём вдвоём.
Юноша побагроветельствовал от гнева и досады, но подчинился. Он понимал свою слабость - и это внушало надежду на перековку.
К частоколу они подобрались бесшумно, словно две кошки, нашедшие большое мышиное гнездо. Дальше было лишь немногим сложнее. Фотини присела
Перебравшись на другую сторону, они крались, прячась в тенях, скрываясь за домами и внутри них, пробираясь к центру посёлка.
Простенькие домики, убогие внутри и примитивные снаружи, не заинтересовательствовали Фотини. Жили здесь обычные простолюдины, не наделённые особыми дарами, не использующие сложных инструментов. Они охотились, собирали ягоды, возможно, растили хлеб на небольших лесных полянках. Простые, убогие селяне.
Не такого она ожидала от владений могучего духа, совершенно не такого. Впрочем, лишь проще будет освободительствовать товарищей. И да, один важный вопрос…
А как они смогли подчинительствовать своей воле десяток опытных и хорошо обученных головорезов, которые безропотно следуют за победителями?
Именно этот вопрос мешал Фотини броситься в атаку, дабы крушительствовать и пить кровь. Она выжидательствовала, изучательствовала, следительствовала. Хозяева деревни должны, обязаны были явить силу, иначе – никак.
Девушки забрались в дом, выходящий окнами на площадь, и тут обнаружились жильцы – два дюжих человека-гиены сидели за грубо сколоченным столом и играли в кости. Хозяева только поворачивательствовали головы, когда Дочь Ночи бросилась вперёд, перерубая шею одному и впиваясь в горло второму.
Укушенный захрипел, дёрнулся, на его тупом и грубом лице расплылась блаженная улыбка, а спустя миг всё было кончено. Фотини осушила его до дна, глотая кровь без разбора, лишь бы побыстрее выпить. После этого выпила и первое тело, чтобы то не пачкало пол, и сложила покойников в углу.
Ганья в это время обследовательствовала второй этаж и, не найдя ничего, вернулась, вертя в руках примитивное копьё, которое нельзя было сравнить с восхитительным артефактом Александра, всю прелесть которого тот, кажется, так ещё и не осознал. Наверняка стараниями владыки мира мёртвых.
Тут же было лишь просто железо, примотанное к палке. Даже не сталь!
Девушки переглянулись и Ганья прошептала:
– Они не могли взять в плен наших товарищей.
– Не могли, - согласилась Фотини и кивнула в сторону окна, - пошли проверим, но сними всё лишнее, возможно, придётся очень быстро выбегательствовать и ратоборствовать.
Бесовка послушна сняла плащ, скрывающий её милые копытца и прелестную фигуру, стянула тёплый свитер и осталась лишь в обтягивающей лёгкой одежде, не сковываемая ничем лишним. Фотини поступила точно так же.
Ничто не должно мешать в предстоящей драке! А в мирное решение дочь леса не верила. В этом месте друзей у них не было.
Подобравшись к окну, они выглянули, изучательствуя главную площадь деревни.
Тут уже развели несколько костров, на которые устанавливались
Не нужно было обладать мудростью древних, чтобы понять для кого припасено богатство.
А когда пленников по одному стали заводить на площадь и бросать в заранее приготовленную клетку, последние вопросы отпали. Тут, вблизи, было ясно, кто же это сумел подчинить себе полтора десятка опытных бойцов.
Фотини думала о ментальном маге, и это, говоря честно, могло стать проблемой – её барьеры, возводимые вокруг разума, всё ещё были невероятно слабы, их следовало оберегать и наращивать, а не проверятельствовать на прочность. К счастью, всё оказалось куда проще – позади пленников шагали два человека, от которых смердело магией бездны.
– Пожиратели, - прошептала Ганья, - здесь? Но почему?
– Узнаем у пленных, - сухо ответила Фотини. – Эту парочку нужно убить быстро.
– А если у них большой шаг? – с сомнением спросила бесовка.
– Справимся, - уверенно ответила дочь ночи, - или жаждешь посмотретельствовать, как наших товарищей разделывают заживо?
И, точно чтобы подтвердительствовать её правоту, из клетки вытащили первого пленника, потащив его к колоде. Мужчина выл, пытался вырваться, дёргался, но дюжие охранники и не думали останавливаться.
Ганья побледнела и кивнула:
– Вперёд!
Фотини хищно осклабилась и призвала всю мощь, что успела накопить за эти недели. Она обернулась тенью, тьмой, что лежит в каждом углу и таится за спиной каждого, и в этой тени раскрылись сотни глаз созданий столь кошмарных, что одно их упоминание могло свести с ума смертного.
Глаза приморозили к месту всех – и простецов, и пожирателей, оказавшихся слабыми разумом.
Бесовка воспользовалась этой возможностью идеально: упругой гибкой ланью выпрыгнула из окна и одним ударом снесла голову первому искажённому, развернулась и со всей силы впечатала копыто во второго.
Увы, удар пришёлся чуть ниже, чем хотелось бы, и нога бесовки лишь пробила навылет плоть, а саму Ганью занесло, и она покатилась кубарем по земле.
Боль отрезвила врага, и тот, заорав, бросился на подругу, но Фотини не желала подобного. Она уже была за его спиной, как и положено тени, её пальцы сомкнулись на голове пожирателя, и Дочь Ночи дёрнула, перекручивая шею. Это не могло убить тварь, но зато помешало ей.
Впрочем, уже в следующий миг тело раба бездны полыхнуло невообразимой мощью, и девушкам пришлось отскакивать, чтобы не попасться в кольцо пламени, выросшее вокруг прибавившего в росте и раздавшегося вширь монстра.
Раны его затянулись, шея с хрустом вернулась на место, а в руках уже блестел громадный мясницкий топор, вопящий голосами сотен жертв, принявших от него мучительную смерть.
– Ганья, бей слуг, я займусь им! – приказала Фотини, обрушивая тьму на врага.
Из земли, из тени под ногами выстрелили чёрные иглы, насквозь пробившие тело искажённого в десятках мест, но тот не остался в долгу, успев запустить в Дочь Ночи багровый росчерк, отрубивший ей левую руку, держащую двустволку.