Танец Огня
Шрифт:
Фотини отскочила, а указательный палец потерянной конечности надавил на спусковой крючок. Выстрел разнёсся над стойбищем людоедов, серебряные пули вошли глубоко в грудь искажённого, но увы - те, кто связал себя с бездной, не подвластны благородному серебру, этих чудовищ следует упокаивать иначе!
И пока враг рвал пронизывающие его чёрные лезвия, кровоточа и тут же исцеляясь, Фотини успела отрастить новую руку и бросилась в ближний бой. Верный мачете, оборвавший жизни не одного монстра и напоённый их силой, легко принял на себя сокрушительный удар двуручного топора,
Пожиратель взревел, ударил Фотини обухом, а после отбросил в сторону, но дело было сделано – кровь, что скопилась под его ногами, стала отличным оружием. Пикой, что пронзила людоеда насквозь, насадив его на своё алое древко, выйдя из макушки.
Но тот ещё жил! Ещё пытался ударить чем-то страшным, могучим, чем-то, что могло испепелить всех вокруг, и этого Фотини не собиралась допускать!
Она рванулась вперёд и, крутанувшись вокруг своей оси, отрубила голову врага. Та покатилась по заляпанной кровью земле, а Фотини плавно приземлилась.
Да, можно было использотельствовать техники сильней и опасней, но они пожирали изрядно сил, кои определённо понадобятся в этом проклятом месте. Сейчас же надлежало беречь мощь и преумножать её, а потому первым делом она выпила пожирателя, морщась от мерзкого вкуса его крови, и лишь после принялась оглядываться.
Ганья добивала последних врагов. У них не было ни единого шанса против бесовки, принявшей свой истинный облик и горящей жаждой убивать.
Никогда раньше Фотини не видела столь противоречивых, столь волнительных, столь интересных существ. Умные, свободолюбивые, обожающие механизмы в мирной жизни, они превращались в сущий кошмар, стоило только ударить в голову пьянящему аромату битвы.
И прямо сейчас стеснительная и наивная девушка, схватив дикаря за ногу, со всей силы била его головой о землю, не замечая даже, что от той не осталось ровным счётом ничего. Последний враг не утолил жажду боя распалившейся воительницы. И это могло стать проблемой, пожелай та обратить горящий взор на пленников.
Фотини осторожно подобралась сзади и вонзила клыки в нежную девичью шею. Аккуратно испила её сладкой крови, успокаивая, прогоняя злобу, даруя покой.
Ганья громко застонала, отпустила поверженного врага, попросила:
– Пожалуйста… хватит.
Дочь Ночи тотчас же отстранилась.
– Прости, тебя надо было успокоительствовать.
– И я благодарна вам, но всё же не нужно больше кусать меня за шею. Это странно…
Фотини улыбнулась – застенчивая дева вернулась, а теперь она осознает, что одета неподобающе.
Так и случилось – минуту спустя Ганья исчезла внутри дома, а вампиресса спокойно направилась к пленнику, чудом спасшемуся в круговерти битвы. Она разрезала путы, стягивающие его руки и ноги, после чего помогла прийти в себя и напоила.
– Госпожа, спасибо, - прохрипел тот.
– Не за что. Отдыхай, сейчас освобождательствую прочих.
Но сперва следовало позаботиться
Фотини остановилась, прикрыв глаза и приказав алым каплям собираться потоки и течь к ней. Она вбирала щедрый урожай, дрожа от радости, ощущая себя сильней, полней и законченней, чем когда бы то ни было. Так всегда происходило, стоило только упиться алым нектаром всласть. И эта страшная западня захлопнулась над головой не одного её родича. Многие, слишком многие обернулись тиранами, жаждущими лишь наслаждения, даруемого поглощением чужой жизни.
Когда-то и она была такой…
Эта мысль отрезвила, сбросила путы неги, и Фотини, вздохнув, отпёрла клетку, после чего распутала каждого пленника.
Мужчины принялись наперебой благодарить ей, но дочь ночи интересовало иное – знает ли хоть кто-то, что происходит?
Увы, таковых не нашлось.
Тогда она поинтересовалась “где они?”. И этот вопрос остался без ответа.
– Н-да, неприятственно, - заключила Фотини. – Ладно, и не с таким справлялись. Собирайте вещи, ищите всё ценное, после этого – выдвигаемся. Раз мы встретились, имеем шансы находительствовать и остальных. Этим и займёмся, а дальше решим как быть.
***
Заросли малины тянулись и тянулись, и тянулись, не думая заканчиваться. В какой-то момент Фаррелу начало казаться, что они бескрайние. Но нет – всё в этом мире рано или поздно подходит к концу, так произошло и сейчас.
Они подобрались к самой кромке густых кустов, именно оттуда чувствовался запах убийцы, и не только его.
Фаррел с Кианом аккуратно выглянули наружу, и паладин не поверил своим глазам.
Кусты заканчивались возле небольшой деревеньки, населённой хорошо знакомыми воинам древолюдами. И всё бы ничего, но на каменном пьедестале посреди становища лежал человек. Хорошо знакомый человек. Фаррел помнил этого человека и даже пару раз болтал с ним. Тип служил у революционеров, и паладин пытался завербовать его.
Теперь он остывал на каменной плите, а из перерезанного горла струйками текла кровь.
Он покосился на Киана, чей взгляд остекленел и жестами спросил «идём?», сразу же получив ответ «да».
Рейнджер прицелился, намереваясь разобраться с ближайшим уродцем, но это не потребовалось – Киан встал во весь рост, широко развёл руки в стороны. Это могло бы показаться смешным, если бы секунду спустя вокруг каждого из уродцев не появилось по маленькому портальчику.
Киан хлопнул в ладоши, и межпространственные врата сомкнулись.
Головы, куски тел, рук и ног посыпались с неба на вопящих от боли недобитков. Три десятка порталов, одновременно сомкнувшихся вокруг тел, крошили те аккуратно и гладко, не оставляя шансов на спасение. Впрочем, опытный заговорщик оказался не настолько наивен, чтобы, поддавшись ярости, лишить себя источника сведений – парочке древолюдей он всего лишь отрезал ноги, и теперь те верещали и дёргались, орошая траву зелёной кровью.
– Добивай раненых и идём, потолкуем с этими, - кивнул Киан. – Быть может, станет немного понятнее, что происходит.