Танец мертвых
Шрифт:
Воспоминания роились в его голове. Он принял еще виски. Все началось с резкого стука в дверь…
– Войдите, – рассеянно сказал Дюмон, просматривая бухгалтерские книги. Дела плавучего театра в Дарконе шли хорошо. Так хорошо, что он устал считать прибыль.
Лиза влетела как ураган. Ее лицо было бледно, но глаза сверкали, а рыжие волосы развевались.
– Подонок, – произнесла она. Дюмон удивился, но не очень сильно. Он быстро поднялся и закрыл дверь, прежде чем кто-либо их услыхал. Что он такого натворил?
– Лиза, моя дорогая, – начал он утешать ее. Лиза ничего не хотела слышать.
– Все кончено, Рауль, – сказала она холодно. – Все. Сегодня состоялось мое последнее представление.
– Что это значит? – брови Дюмона сошлись над переносицей, ужасное подозрение начало закрадываться в голову.
Лиза самодовольно ухмыльнулась. Наслаждаясь своим торжеством, она показала свою руку. На безымянном пальце красовался один из самых крупных бриллиантов, которые Дюмон когда-либо видел.
– Талын подарил мне его сегодня. Мы поженимся в конце недели.
– Барон?
– Он.
Дюмон сжал зубы, холодея при мысли, что его догадка оказалась верной. Он заставил себя успокоиться.
– Поздравляю, моя дорогая! Он быстро соображал: амбиции Лизы больше Даркона. Сцену она так легко не оставит. Надо найти способ задержать ее в театре, хотя бы временно… Он продолжил:
– Желаю тебе наивысшего счастья в новой жизни.
Певица продолжала улыбаться:
– О, это не все. Ты лишаешься не только ведущей певицы, но и «Мадемуазель», проклятый рабовладелец!
Дюмон застыл.
– Я знаю содержимое твоего складского помещения. А это зеркало… Джелаар… – она причесывалась у зеркала, – Джелаар будет рад узнать, что его дочь не сбежала в Морденте. И я уверена, что добропорядочные эльфы в Невучар Спрингс с удовлетворением арестуют корабль рабовладельца.
Страх и гнев овладели Дюмоном. Он может быть разорен. Двадцать лет путешествий, кропотливой работы над созданием репутации «Мадемуазель Мюсарда». Все пойдет прахом из-за вздорной певички.
– Ты вынужден будешь скрываться теперь, Рауль. Ты выскальзывал от меня как змея. Теперь я тебя поймала.
Он двинулся на нее. Она предусмотрительно стала по другую сторону стола. Ее щеки пылали, глаза блестели. На ней было то же самое платье с глубоким вырезом, что на обеде. Она нагнулась, обнажив вершины своих грудей.
– Два года я наблюдала, как ты смотришь на Лариссу, думая, что тебя никто не видит. Я не понимаю, как ты до сих пор удержался от своих приемчиков в отношении ее. Что от тебя остается, Рауль?
При упоминании имени Лариссы что-то похолодело внутри Дюмона. Обвинения в отношении Лариссы повергали его в больший гнев, чем угрозы разоблачения. Его глаза сосредоточились:
– У меня есть много интересного.
Медленно он прошел вокруг стола к ней, как бы нечаянно подбирая белый шарф, завязанный на спинке кровати. Негодование Лизы улетучилось, она сделала полшага назад к двери.
– Этот шарф, – продолжал капитан, – принадлежал нереиде. Теперь он мой, как и она. Что касается тебя, Лиза… что ж, ты дорогая штучка. У барона Талына отличный вкус. Нам будет не хватать твоего дивного голоса. Ты сокровище, содержать которое дорого обходится.
Лизой овладевал страх. Когда Дюмон бросился вперед, ее реакция была мгновенной: она швырнула ему под ноги кресло, задержавшее его, но не остановившее, а сама подбежала к двери.
– Помогите! – закричала она, не сознавая, что, пока двери закрыты, наружу не вырвется никакой звук. Дюмон выругался, на мгновение потеряв равновесие. Он поспешил к двери, которую он не запер.
Певица успела к двери первой и открыла ее.
Под дверью стоял Драгонейс, который схватил Лизу, зажав ей рот рукой. Держа ее в руках, он втащил ее в каюту и закрыл дверь. Дюмон обернул ее шею шарфом и туго натянул его. Она сопротивлялась, но силы были неравными. В конце концов ее тело упало на пол.
Запыхавшись, Дюмон смотрел на Драгонейса. Полуэльф отвечал ровным взглядом. Его золотые глаза не выражали никакого осуждения.
– Она знала о коллекции, а этот проклятый барон сделал ей предложение. Она собралась выйти замуж за него и повернуть против меня население Невучар Спрингс.
– Эльфы повесили бы тебя за рабовладение, – ответил Драгонейс. – Плохо будет без ее сопрано. Однако дублерша будет рада. Что будем делать с трупом?
Жестокая усмешка заиграла на губах Дюмона:
– У меня есть великая идея… Да! – Дюмон разговаривал сам с собой под воздействием алкоголя. – Была у меня великая идея, да пошла она не туда, куда нужно. Дражайшая Лиза, – бормотал он, – если твой проклятый призрак будет преследовать мой корабль, клянусь, ты будешь удовлетворена…
Он отпил из почти пустой бутылки и сказал себе. что раскаты победного смеха, который он слышал в своей голове, есть лишь навеянное алкоголем наваждение.
Сильный удар грома разбудил Уилена. Какое-то время он сонно моргал, не соображая, затем вспомнил, что ему надо быть в рулевой рубке. Дождь хлестал в полную силу, и Уилен поежился. Топи в дождь были неуютны. Недаром люди в Порт-д-Элуре говорили, что в дождь погода седлает смерть. Он знал, что это справедливо сказано.