Танец мертвых
Шрифт:
– Я сегодня ничего не ела. Может быть, это связано?
Сардан посмотрел с сомнением:
– Может быть. Поешь и отправляйся спать. Вечером представление.
Он помог ей встать, она устало улыбнулась:
– Как будто тебе есть дело до меня.
– Я просто защищаю мое право соблазнить тебя, – ответил он.
Ларисса участвовала во многих премьерах, но они не были похожи на эту. Охочее до зрелищ население Порт-д-Элура раскупило все билеты. Оставаясь невидимой,
Ларисса прослушала арию Касильды «Увы, нет больше любви». Она предвкушала, что удача коснется ее подруги. Касильда тоже была захвачена общим настроением чуткой публики и пела прекрасно. Однако последней верхней ноты ей опять не удалось взять.
Ее подруга порадовалась снисходительности зрителей. Аплодисменты были оглушительными, весь актерский состав удостоился овации стоявших зрителей. Покидая сцену, артисты обнимались, находясь в приподнятом настроении. От подобных спектаклей, когда все походило на волшебные трюки Джелаара, все испытывали удовлетворение.
Все еще летя по воздуху, Ларисса буквально дотанцевала до своей каюты. Она излучала улыбки всем встреченным ею – членам экипажа, коллегам артистам, любителям искусства. Она быстро стерла грим и переоделась, затем вышла на главную палубу для традиционной встречи с гостями театра. Когда она пришла, она обнаружила приятный сюрприз.
Десятки крошечных светлячков через равные промежутки были прикреплены к поручням. Они мерцали как звезды, слетевшие с неба и оставшиеся на корабле, украшая его. Они мягко блестели, распространяя приятный свет на актеров, их гостей из города, на членов команды, разносивших вино. Ларисса увидела, как один молодой человек, желая произвести впечатление на хористку, попытался дотронуться до огонька, который мгновенно погас и возобновил мерцание только после того, как молодой человек убрал руку.
Ларисса подумала, что этот удивительный эффект – плод трудов иллюзиониста Джелаара. Она огляделась вокруг и увидела, что эльф стоит подле гребного колеса на корме. Она поспешила к нему. Он, взглянув на нее, вновь обратил все свое внимание на мерцающие огоньки. Его длинные пальцы протянулись к одному из них, но не тронули его и тот ярко заблестел.
– Они прекрасны, Джелаар, – горячо произнесла Ларисса. – Одна из прекраснейших иллюзий, какие я только видела. Они всем нравятся.
Джелаар странно посмотрел на нее.
– Это не моя заслуга, мисс Снежная Грива, – холодно сказал он. – Это капитан обеспечил ими корабль.
– И хорошо сделал, – послышался шелковый голос Драгонейса.
Джелаар повернулся к первому помощнику с еще более жестким лицом. Эйфория Лариссы стала улетучиваться. Полуэльф и эльф были естественными врагами, как тигр и волк.
– Вам бы надо побольше заниматься собой, Джелаар, – сказал Драгонейс насмешливо. – Вы выглядите усталым. Вы видели себя в зеркале? – засмеялся он.
Ларисса съежилась, увидев высокую степень ненависти на лице Джелаара.
–
Ларисса видела, как он идет, и пыталась забыть неприятные впечатления от инцидента, которому она только что была свидетельницей. Она перегнулась через поручни, чтобы получше рассмотреть мерцающие светлячки. Мерцание было то быстрое, то медленное, кроме того, оно изменяло оттенки от желтоватого до голубоватого и фиолетового. Ларисса рассмеялась вслух, испытывая удовольствие.
– Они просто великолепны, – сказала Касильда.
Ларисса засветилась:
– Я ничего подобного не видела! Мне кажется, что я вошла в волшебную сказку.
Обе женщины молча постояли, любуясь игрой огней на бортах «Мадемуазель».
– Публика хороша. Мне так хочется взять эту проклятую ноту, – вздохнула Касильда наконец.
– Ты пела хорошо, а зрители ничего не заметили, – успокоила Ларисса подругу.
– Мадемуазель Снежная Грива? – послышался неуверенный голос, Ларисса увидела хозяина таверны «Два зайца», застенчиво смотрящего на нее. Он снял шляпу и нервно мял ее до неузнаваемости: – Я пришел посмотреть на плавучий театр. Вы помните?
– Конечно, – сказала Ларисса, излучая свет так, что Жан подумал, что снова взошло солнце. – Касильда, это – Жан, владелец таверны в Порт-д-Элуре с самой смешной вывеской, которую я когда-либо видела. – Она быстро описала двух подвыпивших зайцев, а Касильда посмеялась.
– Зайцы происходят из старинного предания, – сказал Жан, которому льстило внимание двух очаровательных дам. – В нем два героя, Длинноухий и Буки. Тот, который умный, это – Длинноухий, а бедный Буки попадает в передряги, из которых его вызволяет Длинноухий.
– Если верить вашей вывеске, то у Буки будет страшная головная боль на другой день, – посмеялась Касильда. – Ларисса, ты обещала показать пароход?
Ларисса объяснила, тщательно избегая называть Уилена.
– Хорошо, – сказала певица. – Весь пароход мы показать не можем, но мы проводим вас по палубам.
Жан с трудом верил своему везению. Он знал, что эти леди требуют светского обращения, и все же представлял, что он будет предметом пересудов, прогулявшись по палубам с двумя красавицами. Он просто сиял от счастья.
– Ларисса, дорогая, – послышался голос капитана. – Ты, кажется, не представила мне своего друга.
Танцовщица была готова разорвать Дюмона, но кипучая атмосфера вечера захватила ее. Она с улыбкой повернулась к нему:
– Дядя Рауль, это – Жан, содержатель таверны «Два зайца». Вчера вечером я была в сценическом костюме и у меня не оказалось денег, он был настолько любезен, что простил мне это, а я обещала показать ему наше судно.
В ее отношении к опекуну было тихое сопротивление, и она осознавала это. Позиция Лариссы была ясна: она забудет вчерашний вечер, если это сделает и капитан. Серо-зеленые глаза Дюмона смотрели на нее спокойно.