Танец мертвых девочек

Кейн Рэйчел

Сэм не укладывался в недавно построенные полочки Клэр, такие новые, что они еще пахли психическими опилками. ВАМПИРЫ – ПЛОХИЕ, гласила одна. Рядом с ним другая говорила, ВАМПИРЫ – ЗЛЫЕ. Были только два вида вампиров.

Она не знала, куда включить его. Сэм выглядел, как парень с грустными глазами и милой улыбкой, которую могли использовать некоторые нормальные парни, которые, вероятно, заставили бы ее сердце биться быстрее.

Но это было, вероятно, то, как он заманивал жертв, напомнила она себе. Она щелкнула крышку, закрывая медальон, закрыла коробочку и подвинула ее обратно на стол к нему. – К сожалению, – сказала

она. – Я не приму ничего. Если вы хотите дать ей его, сделайте самостоятельно. Не то чтобы я думала, что она когда-нибудь придет сюда еще раз.

Сэм выглядел застигнутым врасплох, но он принял коробочку и положил ее в карман кожаной куртки. – Хорошо, – сказал он. – Благодарю за то, что выслушала. Могу ли я задать еще один вопрос? Не для выгоды, просто ради информации.

Она не была уверена, но кивнула.

– Речь идет об Эмили. – Сэм понизил голос, и глаза его вдруг стали жестокими и напряженными. Не как у нормального парня. Это было то, чего он очень хотел, а не просто подарок для Евы. Это личное. – Ты говорила с ней, я слышал. Как она? Какой она тебе показалась?

– Почему?

Он не оторвал взгляда. – Она не говорит со мной больше. Ни с кем из них. Я не забочусь о других, но… Я беспокоюсь о ней.

Клэр не могла поверить, что она слышит. Вампир хотел, чтобы она говорила о его вампирской королеве? Чудак. – Гм… она, кажется… в общем… Она не говорит с вами больше? Почему нет?

– Я не знаю, – сказал он и сел. – Она не говорила со мной 50 лет, плюс-минус несколько месяцев. И не важно, сколько раз я спрашиваю, я не могу увидеть ее. Она не принимает сообщений. – Что-то темное мелькнуло и раненых невинных глазах. – Она меня сделала, и она бросила меня. Никто не видел ее на публике в течение длительного времени. И вдруг она говорит с тобой. Почему?

Пятьдесят лет. Она разговаривала с примерно-70-летним мужчиной, с кожей тоньше, чем ее. С великолепным, без подкладки лицом и глазами, которые все видели… ну… больше, чем она когда-нибудь, наверное. Пятьдесят лет? – Сколько тебе лет? – Проговорила она, потому что он серьезно привел ее в возбуждение.

– Семьдесят два. Я самый младший, – сказал он.

– В городе?

– В мире. – Он забавлялся с сахарницей на столе. – Вампиры вымирают, ты знаешь. Именно поэтому мы в Морганвилле. Мы умирали там, в мире. Но даже здесь, Эмили сделала только два новых вампира в последние сто и пятьдесят лет. – Он поднял медленно взгляд и встретился с ней глазами, и на этот раз, она почувствовала, эхо той вещи, которую делал Брэндон, принуждение, что держало ее на месте. – Я знаю, как ты чувствуешь себя, потому что я был там. Я родился в Морганвилле, я вырос в охраняемой семье. Я знаю, как тебе это не нравится. Вы рабы. Только то что вы не носите оковы и не получили клеймо, не свидетельствует о том что вы не рабы.

Перед ней блеснул образ матери Шейна, умершей в ванной. – И если мы убегаем, вы убиваете нас, – прошептала она. Она ожидал, что он вздрогнет, или какой-либо реакции, но выражение лица Сэма не изменилось вообще.

– Иногда, – сказал он. – Но Клэр, мы этого не хотим. Мы стараемся выжить, вот и все. Ты понимаешь?

Клэр могла видеть его около окровавленного тела матери Шейна. У него было бы то же выражение лица с грустным взглядом. Молли Коллінз была бы всего лишь домашним животным, которое он должен убить, из-за этого его даже не мучали бы ночные кошмары. Если

вампиры спали. Что она ставила под сомнение.

Она встала так быстро, что стул с грохотом врезался в стену. Сэм откинулся назад, удивившись, как она схватила свой рюкзак. – Да, я понимаю, – сказала Клэр сквозь зубы. – Я не могу доверять никому из вас. Вы хотите знать, как Эмили? Идите, спросите. Наверное, есть хорошая причина, почему она не будет говорить с вами!

– Клэр!

Она жестко открыла дверь и скрылась в дневном солнце. Она оглянулась, чтобы посмотреть, Сэм стоял на краю полосы солнечного света, глядя ей вслед с таким выражением на лице, словно он потерял своего лучшего – единственного – друга.

Черт возьми, она не друг вампира. Она не может им быть. И она не будет им никогда.

6

По дороге домой Клэр решил, что, может быть, было бы хорошей идеей не говорить все это Шейну – ни о Монике, или его отце, или о вампире Сэме. Вместо этого, она приготовила ужин (тако), и ждала возвращения Майкла. Что он и сделал, как только солнце село за горизонт, и выглядел он, как всегда, нормально и ангельски, как никогда.

Она как-то донесла до него сообщение, что ей нужно поговорить наедине, в результате чего, Майкл сушил посуду на кухне, пока она ее мыла. Как это произошло, она не была уверена – это не ее очередь – но теплая вода и гладкая пена были слишком успокаивающими.

– Ты сказала Шейну о Монике? – спросил Майкл, когда она доложила события дня. Казалось, он не волновался, но все же в голосе Майкла чувствовалось беспокойство. И он вытирал тарелки слишком тщательно, однако.

– Нет, – сказала она. – Он раздражается немного, ты знаешь, когда речь идет о ней.

– Да, это так. Итак, ты должна быть осторожна, ты знаешь это, верно? Я бы попросил Шейна пойти с тобой на занятия, но…

– Но это, наверное, то, чего она хочет, – закончила Клэр, и протянула ему еще одну тарелку. – Чтобы мы были вместе, чтобы она могла использовать нас друг против друга. Не так ли?

Майкл кивнул, брови пошли вверх. – Все, что ей нужно сделать, это схватить тебя, и он будет ее. Так что будь осторожна. Я… не могу особо ничего сделать, за пределами дома. Или вообще что-то, на самом деле.

Она чувствовала себя плохо из-за вспышки гнева в его глазах, которая была направлена не на нее, а на самого себя. Он ненавидел это. Ненавидел то, что он здесь как в ловушке, а его друзья нуждаются в нем.

– Со мной все будет хорошо, – сказала она. – Я получила новый сотовый телефон. Мама и папа прислали его.

– Хорошо. Ты ввела всех нас в скоростной набор?

"На первой, второй и третей. И 911 на четвертой кнопке."

– Приятно. – Майкл толкнул ее бедром. – Как занятия?

– Хорошо. – Она не могла говорить с особым энтузиазмом об этом на данный момент. – Мы не будем говорить об отце Шейна?

"Нет о чем говорить" сказал он " Вы остаетесь далеко от мест Сбора, и далеко от Оливера. Если отец Шейна был там, то он только разглядывал вокруг, а Оливер притворился хорошим парнем". Майкл знает что эта игра Оливера у хорошего парня убедила и его. Поэтому Оліве почти убил его, когда пробовал сделать из него вампира. Дом спас Майкла – частично. Своего рода компенсация за то что дом не смог защитить его. Это ужасно, но это справидливо по отношению к тому кто живет в доме.