Танец ее мечты
Шрифт:
— Здесь? А почему нет?
— Да так… На углу у вас торчит какой-то разбойник, соседи кричат…
— И?
— Вы могли бы переехать в центр.
— Чего ради? Этот район я знаю, живу здесь уже семь лет. Отсюда легко добираться до Бродвея, рядом репетиционный зал и балетная школа. Наверное, половина жильцов этого дома — бродяги.
— Это меня не удивляет.
— Нет, я имею в виду бродячих артистов. — Она засмеялась, машинально теребя листочек азалии. — Танцоров, хористов, которые переходят от шоу к шоу, надеясь на тот самый большой прорыв. Мне повезло.
Он и сам так считал. Он был сыном Эдвина Валентайна, одного из первых и ставших самым преуспевающим дельцом в индустрии звукозаписи, и вырос в атмосфере острой конкурентной борьбы, успеха и богатства. Как угадала Мадди, он был предан бизнесу, потому что с детства знал этот мир. С возрастом он стал требовательным и жестким, предпочитал внимательно и придирчиво изучить дело, прежде чем за него взяться. И для него было в новинку и даже дико оказаться за столом в сгущающейся темноте у женщины с безмятежным кошачьим прищуром и озорной улыбкой. Он просто не представлял себе, что может произойти, если он останется здесь до восхода луны.
— Вы погубите растение, — пробормотал он.
— Я уже к этому привыкла. — Почему-то у нее перехватило дыхание. Он как-то странно смотрел на нее. Странной была его интонация, поза. Лицо могло ее обмануть, но не тело. Его поза выдавала напряженность, да и сама она не чувствовала обычной легкости и простоты. — Я постоянно покупаю цветы, а они гибнут.
— Просто здесь для вашей азалии слишком солнечное место. — Неожиданно для себя он погладил ее руку. — И видимо, вы слишком обильно ее поливаете. Излишняя забота — это так же плохо, как ее недостаток.
— Об этом я не подумала. — По ее руке пробежала нервная дрожь, и по спине тоже. — Наверное, у вас дома растения прямо-таки блаженствуют благодаря правильному уходу. — Интересно, относится ли это к его женщинам. — Я могу предложить вам чай, а вот кофе у меня нет.
— Нет, спасибо, мне пора идти. — На самом деле у него не было назначено никаких встреч. Но он был борцом и знал, когда отступить. — Мне понравился ваш обед, Мадди. И ваше общество.
Она глубоко вздохнула, как будто только что совершила высокий прыжок.
— Я рада этому. Как-нибудь снова пообедаем вместе.
Как и всегда, Мадди произнесла это, подчиняясь внезапному импульсу. Она не привыкла долго раздумывать. С дружеской теплотой она положила руки ему на плечи и коснулась его губ своими. Поцелуй длился меньше секунды. Но огонь, словно ураганом промчался по жилам.
Он ощутил ее губы, мягкие и будто изогнутые в улыбке. Ощутил едва уловимый чистый аромат ее дыхания, какой-то простодушный и трогательный. Когда она отстранилась, он услышал быстрый удивленный вздох и увидел отражение этого удивления в ее глазах.
Что это было, не поняла она. Она привыкла к легким дружеским поцелуям, мимолетным объятиям, небрежным прикосновениям. И у нее никогда не переворачивалось все внутри, как сейчас. В этом мгновенном
— Я рада, что вы пришли. — Легкая дрожь в голосе изумила ее.
— Я тоже.
Ему не часто приходилось сдерживать себя, он не привык в чем-либо себе отказывать. Но в данном случае счел это необходимым.
— Спокойной ночи, Мадди.
— Спокойной ночи.
Она не стала провожать его, он вышел сам. А она постояла около столика, затем, прислушиваясь к себе, опустилась на стул. Нужно все хорошенько обдумать, сказала она себе. Очень серьезно обдумать. Через какое-то время взгляд ее упал на азалию, поникшие листья которой чернели на фоне темного окна. Странно, она и не заметила, что так долго просидела в темноте, не зажигая света.
Глава 3
После энергичной разминки Мадди занималась у станка в балетном зале, стоя в длинном ряду танцовщиц, но сегодня взгляд ее был рассеянным и мечтательным. Инструктор выкрикивал названия каждой позиции: plie, tendu, attitude. И тела девушек послушно реагировали, по многу раз отрабатывая каждое положение.
Утренние классы не давали телу забыть, что оно действительно в состоянии проделывать все эти неестественные движения. Без постоянных занятий это самое тело восстанет и откажется напрягаться, растягиваться, выворачивать ступни, вскидывать ногу резко вверх от самого бедра, будто для удара по мячу, откажется гнуться и изгибаться, то есть станет обыкновенным человеческим телом.
Натренированное тело Мадди автоматически исполняло команды, которые доносились до ее слуха сквозь дымку фантазий.
Grand plie. Она медленно присела, почти касаясь ягодицами пяток. Мышцы напряглись и задрожали, затем подчинились… Интересно, Рид уже сидит в своем офисе? Сейчас только начало девятого. Наверное, уже пришел. Наверное, является на работу первым, раньше секретаря и помощника. Вспомнит ли он о ней?
Attitude en avant. Подняв ногу, она задержала ее под углом девяносто градусов и не опускала, пока инструктор продолжал отсчитывать такты… Скорее всего, он и думать о ней забыл. Голова его настолько забита всякими делами и деловыми встречами, что у него нет времени подумать о чем-то постороннем.
Battement fondu. Она полуприсела на опорной ноге, поднялась на полупальцы, согнув свободную ногу в щиколотке, затем выпрямила ее на 45 градусов. Медленно, «тающим» движением она выпрямила обе ноги, чувствуя напряжение мышц, и встала на полупальцы… Пусть он весь день спокойно занимается своими бумагами, а вот вечером, когда сядет отдохнуть и расслабиться, может, его мысли унесутся к ней. Ей приятно было так думать.
Старенькое серое трико Мадди было уже мокрым от пота, когда она вышла работать в центр зала. Ей предстояло проделать все упражнения, которые они только что исполняли у станка. По сигналу она встала в пятую позицию и приступила к упражнениям.