Танец души
Шрифт:
Когда повернули к дому, стало темнеть, и Джим закутал ее в теплый мех. Потом, подъезжая, накрыл руки Фионы ладонью.
— Согрелась? — спросил он. И Фиона ответила:
— Просто счастье!
Джим на секунду оторвал глаза от дороги, взглянул на ее лицо, смутно различимое в сумерках.
— Милая малышка Фиона! — проговорил он. — До чего же ты славная!
Их пальцы переплелись, он доехал до ее дома, осторожно ведя машину одной рукой, а Фиона витала на седьмом небе.
Может,
Она неотступно думала о Джиме. Засыпала вечером с его именем на устах и видела во сне только его. При пробуждении перед ее глазами всплывало его лицо с прощальной улыбкой.
Фиона вытянула из Клер все сведения о нем, какими только та располагала.
Молила ее разузнать о нем побольше и припомнить, не видела ли чего-нибудь написанного про него в какой-либо газете. Клер послушно делала все, что могла, но даже ее сведения были скудными, а иногда и неточными.
Она не могла припомнить, с кем Джим вел интрижку в прошлом сезоне — с леди Трене или с леди Максвелл.
— Понимаешь, они все очень близкие друзья, — объясняла Клер. — И я не знаю, кто из них кто. Иногда мне кажется, это была одна, а иногда — другая… В любом случае, лично меня он не очень интересует.
С Фионой Джим никогда не заговаривал о других женщинах. Никогда никого из них не упоминал.
Приходя к Пальони с друзьями, он, в отличие от большинства мужчин, кланялся и улыбался Фионе, хотя не подходил и не заводил разговор.
— Кто это? — услышала как-то она обращенный к нему вопрос девушки, с которой Джим двигался в танце мимо столика Фионы, послав ей улыбку.
Девушка была хорошенькая, ее только портила сердитая гримаска. Молоденькая, но уже явно пресыщенная.
Ответа Джима Фиона не слышала, только заметила, что девушка несколько раз оглядела ее с ленивым любопытством.
Она никогда не чувствовала в себе такого подъема, как теперь, после скучного и апатичного существования с отцом и одиночества после его похорон, пока приводились в порядок его дела.
Все переменилось, перед нею открылся совсем другой мир, полный недосягаемого и запретного, но вдохнувший в нее новые интересы, которые возникали при встречах с новыми людьми.
Дональд, покончив с редактированием, сунул бумаги в карман.
— Я сам передам редактору, — сказал он. Фиона поблагодарила, а он заплатил по счету. На улице только начали сгущаться сумерки. Кинга-роуд сияла желтыми огнями, которые освещали витрины овощных лавок и магазинов, заставленных антикварной мебелью.
Деревья на Ройял-авеню набухли почками, а это был
«Здесь будет мой дом», — думала Фиона, озираясь вокруг.
Здесь, где отныне она будет жить, все выглядело домашним и уютным, словно не было рядом великолепного Мейфэра и суеты Оксфорд-стрит.
И Дональд окажется рядом, всего через две улицы. Она улыбнулась ему, лицо ее осветила яркая витрина ломбарда, она взяла молодого человека под руку и сказала:
— Ты очень добр ко мне, Дональд.
— Ты же знаешь, мне хочется, чтобы ты была счастлива, — серьезно ответил он.
— Вон наш автобус, — поспешно проговорила Фиона, вдруг обрадовавшись возможности побыстрее улизнуть от него. — Скорее, а то упустим.
Они перебежали через улицу и вскочили в салон.
Через двадцать минут Фиона уже сидела в своей крошечной комнатке. Погасила свет, вытянулась на кровати, закрыла глаза. Она устала, но к вечеру ей обязательно надо быть веселой и свежей.
Гадала, увидит ли Джима, и предчувствовала, что увидит.
— Джим! Джим! — прошептала девушка вслух его имя.
Как он ей нравится! Можно понять тех женщин, которые за ним бегают. Она и сама бегает, и наплевать, пусть все это знают.
— Джим! — снова шепнула она.
— Я люблю тебя, Джим, — растерянно пробормотала Фиона, и в ответ он опять поцеловал ее.
Они провели изумительный вечер, танцуя у Пальони. Джим пришел туда сразу после одиннадцати.
Он пригласил Фиону за свой столик, она шла к нему через зал с трепещущим от волнения сердцем.
Они танцевали вдвоем, и Фионе казалось, что разгоревшийся в ней огонь передается Джиму и он смотрит на нее не так, как прежде.
— Пойдем, — сказал он наконец. — Я договорюсь с Пальони.
Автомобиль поджидал, они помчались по опустевшим улицам, Фиона чувствовала на разгоряченном лице холодное дуновение ветра. Джим остановил машину перед огромным зданием в Мейфэре, они молча поднялись по широкой лестнице к дверям его квартиры.
В топке камина пылали поленья, Джим зажег затененные абажурами лампы, Фиона опустилась на низкий диван.
Она сидела, глядела на него, потом он обернулся, глаза их встретились. Словно по команде, она поднялась и пошла навстречу его протянутым рукам.
— Милая… милая! — шепнул он в тот миг, как их губы сомкнулись.
Ей казалось, будто пролетели часы, прежде чем она подняла к нему лицо и вымолвила:
— Я так… тебя люблю…
— Нет, Фиона… не надо, — оборвал Джим. Внезапно он разомкнул объятия, уронил руки,
потом, видя смятение девушки, снова стиснул ее, почти грубо.