Танец души
Шрифт:
«Надо что-нибудь сделать по этому поводу, — решила Фиона. — Я просто должна что-то сделать».
Поймала себя на мимолетной мысли, что следовало бы забрать у Дональда пять фунтов из капитала, и сразу почувствовала презрение к себе за эту мысль.
Дональду и без того нелегко будет раздобыть к завтрашнему дню десять фунтов.
Он жил в меблированньж комнатах и имел всего несколько вещей из одежды.
Когда девушка одевалась, на глаза ее навернулись слезы, она вдруг поняла, что из-за всех этих тревог ничего
Болела голова, но боль наверняка пройдет сразу же после ужина.
Фиона надела красное шифоновое платье и расстроенно подумала, что оно доживает последние деньки.
Все швы посеклись, под мышками образовались пятна, никакая чистка и утюжка не помогали.
«Мне надо отказаться от квартиры», — пришло ей в голову.
Она вспомнила нищету «конюшен», где жила раньше, шум и постоянное ощущение, что всегда вокруг тебя чужие люди.
Ей нравилось уединение и ощущение своего угла, подаренное маленькой квартиркой. Она подумала, что лучше будет экономить на еде, чем откажется от квартиры, куда ей так приятно возвращаться.
«Наверное, никто на свете не придает такого значения своему жилью, как я, — размышляла она. — А у Джима квартира роскошная, комфортабельная, удобная для мужчины».
«Джим, Джим!» — шепнула она про себя.
И принялась гадать, так ли он без нее несчастен, как она без него. Но пусть это будет единственным его горем.
Ему не приходится думать о пропитании, об одежде, о том, как бы нынешний вечер не оказался последним перед увольнением.
Постоянное стремление быть всегда веселой, услужливой и оживленной невзирая на то, что творится в твоей душе, могло оградить ее от увольнения, а значит, и от нищеты.
Может, и Джим сейчас, после приготовленной камердинером ванны, одевается в разложенные наготове одежды, в одежды с Савил-Роу 2 . А может, уже вышел и идет обедать? Думает ли он о ней?
Может быть… Но в то же время вполне возможно, что он будет обедать сегодня с друзьями. Как легко немного забыться, если можно пойти к друзьям, знакомым с детства, пообедать у них в доме, съесть роскошный обед с хорошим вином…
«О Джим, как мне хочется быть с тобой… ради тебя, не ради твоего богатства. И все же мне хотелось бы обладать твоим богатством, чтобы утешиться!»
2
Савил-Роу — улица в Лондоне, где расположены ателье дорогих мужских портных.
Фиона легонько всхлипнула, безнадежно шепча:
«Я люблю тебя… Я люблю тебя».
Глава 3
Фиона раздобыла новое платье, и тот вечер, когда она впервые надела его, неизгладимо запечатлелся в памяти на всю ее жизнь.
Платье было черное, шифоновое,
В нем девушка выглядела великолепно. Платье подчеркивало ее светлые волосы и прекрасный цвет лица, делая ее совершенно неотразимой.
Фиона явилась к Пальони, весьма довольная собой. С тех пор как она в последний раз видела Джима, медленно протекла неделя — до того медленно, что казалось, будто она уже много лет не слышала его голоса.
Дональд, получив жалованье, умудрился выделить ей десять шиллингов, вдобавок перепало десять шиллингов чаевых, и в маленьком магазинчике возле Шефтсбери-авеню она обнаружила это платье за двадцать пять шиллингов.
Продавщица заверила Фиону в выгодности покупки, и та сама это хорошо понимала.
Платье стоило дешево потому, что размер был совсем маленький. Фионе удалось в него влезть, хотя кое-какие крючки оказались слегка натянутыми.
«Пальони должно понравиться», — думала она, одеваясь.
Пальони, завидев ее, двинулся навстречу и коротко объявил:
— Сегодня обедаешь с лордом Уинтропом. У тебя новое платье — хорошо. Давно пора. Уже собирался тебе говорить.
И отошел, оставив Фиону с тяжелым сердцем. Радость, которую доставило ей новое платье, сразу ушла.
«Обедаешь с лордом Уинтропом».
Стало быть, он вернулся, и ей снова придется беседовать с отвратительным стариком.
Она пошла к своему столику. Клер бросила взгляд и протянула:
— Ой-ой-ой, как всегда, сплошной мрак! Ты когда-нибудь была веселой в последнее время, Фиона?
— Я сегодня обедаю с лордом Уинтропом, — усаживаясь, пояснила она.
Вдруг, почувствовав дурноту, Фиона поманила проходившего мимо метрдотеля и обратилась с просьбой:
— Нельзя ли мне чашечку кофе?
— Я занят, — отрезал тот.
Потом, увидев ее изможденное лицо, приказал принести девушке кофе.
Кофе немного оживил Фиону, однако, поднимаясь и проходя через зал к столику лорда Уинтропа, она все еще ощущала слабость и дрожь в ногах.
Он, к счастью, был полностью поглощен обедом. Лорд Уинтроп пользовался славой великого эпикурейца и знатока вин, благодаря чему в течение первых десяти минут, пока он вместе с самим Пальони изучал меню и заказывал красные и белые вина из респектабельных погребов, ей было позволено сидеть молча.
— Рюмку шерри? — спросил он Фиону. — Или предпочтете коктейль?
Фиона, помня правило «пей то, что клиент пьет», попросила шерри.
И, наверное, правильно сделала, поскольку шерри чуть-чуть вскружило ей голову. Во рту у нее в тот день не было ни крошки.
Наконец лорд сделал заказ и переключил внимание на Фиону.
— Ну, моя дорогая, — молвил он, — рады ли вы меня видеть?
— Конечно, — сказала Фиона, безуспешно стараясь улыбнуться.