Танец души
Шрифт:
На минуту его положили, шофер пошел открывать дверцу машины, мигом вернулся, затем тело уложили на пол автомобиля.
Шофер, забравшись внутрь, ухитрился взгромоздить лорда Уинтропа на заднее сиденье. К счастью, в этот ночной час людей вокруг почти не было.
Захлопнув дверцу, шофер занял свое место впереди и, не сказав Фионе ни слова, уехал.
Фиона стояла на тротуаре, глядя, как машина исчезает из виду, потом провела рукой по волосам и почувствовала, что они влажные от испарины.
Она
Постель была смята, когда ее бросил туда лорд Уинтроп, кресла перевернуты — все выглядело разгромленным.
Голова у Фионы раскалывалась от невыносимой боли.
«Я, кажется, схожу с ума!» — прошептала она про себя.
Она чувствовала себя так, словно вот-вот упадет в обморок, ходила по комнате взад-вперед, заламывая холодные руки.
«Какое чудовищное происшествие… Почему это должно было со мной случиться? Слава Богу, его отсюда убрали! А вдруг он умрет и начнется расследование…
Шофер скажет, что поднялся сюда и нашел его уже недвижимым… полумертвым… Или солжет… заявит, будто… удар случился в машине? Неужели меня впутают в это дело?»
Наконец она поняла, что больше не может находиться дома. Не было сил раздеться и войти в спальню — измятая постель слишком живо напоминала о происшедшем.
Фиона натянула свой черный плащ и вышла на улицу.
После долгой бесцельной ходьбы холодный ветерок немного облегчил головную боль, и девушка сообразила, что движется по направлению к Парк-лейн.
Остановилась возле Уинтроп-Хауса — огромного дома, белого, неприступного, с невысокой стеной, огораживающей сад.
В доме не было никаких признаков жизни, но пока она стояла, гадая о том, что там делается внутри, подъехала машина, из которой вышел мужчина с сумкой и позвонил в звонок.
Отворили почти мгновенно. «Врач», — подумала Фиона. Прошло еще много времени, после чего прибыло такси, откуда появилась медсестра.
«Он наверняка жив, — думала девушка. — Жив… но интересно, вспомнит ли то, что случилось?»
Услышала, как часы пробили пять, повернулась и пошла вниз по пустынной Парк-лейн.
Внезапно она осознала, что очень-очень замерзла и очень-очень устала. Ранним утром было сыро и зябко, плащ едва согревал.
Ей понадобилось полчаса, чтобы добраться назад в Челси.
Фиона до того измучилась и замерзла, что даже не испытала отвращения при мысли о спальне. Разгром в комнате уже не пугал ее, поскольку ее сознание застыло так же, как и тело.
Скорчившись в постели, она долго дрожала и никак не могла заснуть, хотя глаза закрывались от невероятной усталости.
Ни о чем не могла думать, иногда ей казалось, будто она проваливается
В какой-то момент Фиона ощутила тепло на щеках, открыла глаза и обнаружила, что она забыла опустить штору.
«Солнце! — подумала Фиона. — Что мне делать с солнцем?»
Кровообращение восстанавливалось, и во всем теле просыпалась тупая боль, которая с наступлением утра не улеглась, а, напротив, усилилась.
Поднявшись, чтобы вскипятить чайник и заварить чашку чая, девушка обнаружила, что едва держится на ногах.
«Это… ерунда, — сказала она себе. — Я обязана держать себя в руках… это просто-напросто нервы».
Тем не менее ей с большим трудом удалось пройти через маленькую комнату, зажечь газ и поставить чайник.
«Я не имею права заболеть, — думала Фиона, сердясь на себя. — Это абсурд! Надо выйти, купить еду… и прийти в нормальное состояние, чтобы снова идти вечером… к Пальони».
При этой мысли она ужаснулась.
А вдруг лорд Уинтроп умер утром? Вдруг ее подвергнут допросу как последнего человека, кто его видел перед смертью? Что расскажет шофер?
Страх внушал ей всевозможные предположения, воображение смешивало и путало их с реальностью.
Чувствуя боль в висках, Фиона оделась и вышла на улицу купить хлеб, маргарин и пару яиц — все, что могла себе позволить на семь шиллингов и шесть пенсов.
В целях экономии она отказывалась от чая с молоком и пила просто крепкий чай.
Однако сегодня она купила в молочной еще и полпинты свежего молока.
Фиона вернулась домой такой больной и измученной, что для того, чтобы взбодриться, она разбила яйца в молоко и все выпила.
Об уборке квартиры, которую она обычно проделывала с большим удовольствием, не могла даже думать.
Не снимая плаща, она повалилась в незастланную постель и закрыла глаза. Ее преследовали мысли о лорде Уинтропе. О сне нечего было мечтать.
«Жив он или мертв?»
Это превратилось в какой-то назойливый детский стишок, который непроизвольно снова и снова крутился в мозгу.
«Жив он… или мертв, жив он… или мертв?»
В итоге Фиона, гонимая неведомой и непреодолимой силой, спустилась по лестнице вниз и побрела к телефонной будке.
Вошла, пролистала страницы справочника, нашла имя «Уинтроп», назвала телефонистке номер. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ей ответили и можно было нажать кнопку разговора.
— Алло… алло!
Голос в трубке звучал отрывисто и торопливо.
— Не скажете ли, как себя чувствует лорд Уинтроп? — спросила Фиона.