Танцы с королями

Лейкер Розалинда

Пол внезапно ушел у нее из-под ног, и она оказалась в воздухе. Огюстен одним быстрым движением встал с колен и поднял ее, охватив сзади за упругие ягодицы. Осторожно уложив девушку на кровать, он поцеловал ее снова.

Полулежа на кружевных подушках, Маргарита смотрела, затаив дыхание, и ждала. Яростно, точно рассвирепевший лев, он срывал с себя одежду. Его безупречно сложенное мускулистое тело атлета портил большой шрам, неровной складчатой линией пересекавший плечо. Наконец, он бросился к ней в постель, и она с готовностью приняла его в объятия и подставила губы навстречу его настойчиво ищущему рту. При первом же прикосновении его ладони соски ее напряглись и затвердели.

— Я люблю тебя, — прошептали они друг другу.

Не было такой частички ее тела, которая бы не трепетала от радости, испытывая его страстные ласки. Огюстен чувствовал себя на седьмом небе, доставляя ей удовольствие. В ней просыпалась глубоко чувственная женщина, и он не противился инстинктивным движениям ее любящих рук, бережно и нежно охвативших его твердую, как камень, мужскую плоть. Его ласки в момент высшего экстаза любви, когда их тела содрогались от наслаждения, помогли Маргарите почти безболезненно перенести потерю девственности. Они превратили этот путь в крещендо восторга, и тело Маргариты забилось столь исступленно и страстно, что, изливаясь в нее, Огюстену пришлось удерживать ее за бедра.

— О, моя дорогая, — пробормотал он, когда туман страсти рассеялся. — Моя любовь. Моя Маргарита.

Всю ночь они любили друг друга и заснули только на рассвете. Проснувшись через несколько часов, они вновь любили друг друга и никак не могли насытиться. Затем Маргарита и Огюстен вместе забрались в ванну из зеленого мрамора.

Достаточно было дернуть за шнур, привязанный к колокольчику в соседней комнате, как ванна стала наполняться горячей водой. В ней было тесно для двоих, но это не помешало Маргарите познать новый утонченный способ любви. Теплая вода и окутывавший тело горячий пар придавали особую пикантность ее ощущениям.

Освежившись, влюбленные облачились в шелковые халаты, которые уже были разложены для них на туалетном столике, и возвратились в спальню, где был накрыт роскошный стол. Оба они с поистине волчьим аппетитом набросились на еду, но в их глазах по-прежнему не угасал огонь желания. Огюстен оставался с ней до полудня, пока не пришло время собираться во дворец и служебные обязанности не оторвали его от постели, измятой и сбившейся в любовных играх.

Маргарита подремала немного, а затем снова приняла ванну, нежась в теплой, сладко пахнущей травами воде. Теперь ей прислуживала горничная, которая спросила, какое платье предпочла бы надеть мадемуазель Дремонт. Маргарита была ошеломлена, пройдя в смежную гардеробную и увидев там множество одежды и обуви. Среди нарядов на вешалке висело и то платье, в котором она красовалась несколько часов назад на празднестве в Версале. Помимо него она обнаружила и другие платья различных фасонов и цветов, от темно-голубого до изумрудно-зеленого, все из коллекции мадам Дрюо, сшитые по образцам, которые ей понравились во время первого визита портнихи. Очевидно, мадам сочла, что эти цвета лучше всего сочетаются с оттенком ее волос. Отодвинув дверцу шкафа еще дальше, Маргарита увидела еще несколько платьев и нижнее белье, расшитое узорами и украшенное кружевами. Здесь было столько одежды, что любой женщине хватило бы на всю жизнь. Теперь Маргарите стало понятно, почему портниха так долго шила золотистое платье: ведь бедная мадам Дрюо должна была одновременно управляться и с этим огромным заказом.

В нише гардеробной было установлено большое зеркало, и Маргарита долго вертелась перед ним, примеряя платья, пока, наконец, ее выбор не пал на лилово-зеленое. Она вплела в волосы ленты того же цвета. Это было восхитительное занятие!

Когда Огюстен вернулся домой после позднего королевского ужина, она, раскинув руки, сбежала по лестнице навстречу. Им обоим показалось, что разлука длилась если не вечность, то, по меньшей мере, несколько лет, а не пять-шесть часов, как было на самом деле, и в постели они постарались с лихвой наверстать упущенное.

Огюстен предпочел бы остаться дома и наслаждаться

любовью с Маргаритой, пока не спал первый сумасшедший порыв страсти, охвативший их. Он обязательно поступил бы так, но Маргарита не была его официальной невестой, и потому его отсутствие при дворе не могло иметь оправдания. Король не позволил бы ему пренебречь своими обязанностями ради любовницы-простолюдинки. Поэтому им обоим приходилось ежедневно ездить во дворец в разных каретах. Огюстена не должны были видеть вместе с продавщицей вееров. Это наносило ущерб его репутации. Из Шато Сатори они ехали вместе, но затем Маргарита оставляла карету, не доезжая до городских ворот, и продолжала путь в нанятой коляске, которая заранее ожидала ее. Таким образом им с большим успехом удавалось сохранить свои отношения в тайне, чем если бы Маргарита ехала в любой из украшенных фамильным гербом многочисленных карет Огюстена.

Однако в Версале ничто не могло долго храниться в тайне. Конечно, они вполне полагались на молчание Жака и Сюзанны, но Маргарита знала: рано или поздно ее огненно-рыжая шевелюра примелькается, и все узнают в ней девушку, торгующую веерами в вестибюле. Не желая ставить Огюстена в неудобное положение, она попросила Люсиль занять ее место во дворце, а сама стала работать в мастерской. Очень много времени у нее уходило на придумывание новых сюжетов и узоров. Тогда же она предложила Люсиль переехать на постоянное жительство в квартиру над шляпной мастерской, которая большую часть времени пустовала, ведь по вечерам Маргарита уезжала в Шато Сатори. Люсиль с радостью ухватилась за последнее предложение, но торговать в вестибюле категорически отказалась из-за своей застенчивости.

— Есть другой выход: что, если продажей займется моя племянница? Кларисса — умная, красивая и честная девушка. Любой кавалер с удовольствием подойдет к ней и купит веер, хотя бы просто ради того, чтобы познакомиться и поболтать.

— А ее родители согласятся?

Люсиль всплеснула руками, показывая тем самым, что вопрос Маргариты был излишним:

— Ее покойная мать была моей сестрой, а теперь Клариссу не очень-то жалует мачеха. С ней обходятся просто ужасно! Я бы давно забрала ее к себе, если бы не жила в этой убогой комнатке в мансарде.

— Ну что ж, теперь у тебя хватит места и для племянницы. Раз ее рекомендуешь ты, значит, она мне понравится. Пусть приходит и живет здесь. Вот и будет тебе компания!

Все складывалось как нельзя лучше. Кларисса, черноволосая и темноглазая, с доброй улыбкой на лице, оказалась опрятной и трудолюбивой девушкой и не гнушалась никакой работой.

— Я знаю, как делать вееры, — сразу сказала она Маргарите. — Мне часто доводилось помогать тетушке Люсиль, и я тоже могу работать в дни, свободные от торговли.

В первый день Маргарита сама отвела Клариссу в вестибюль, потому что хотела избежать возможных неприятностей: разрешение торговать было дано ей, а не помощнице. К тому же в душе она опасалась, как бы девушку не взяли в оборот слишком напористые соседи-конкуренты, как это случилось когда-то с ней самой. Однако все обошлось. Оказалось, что, будучи ее наемной работницей, Кларисса имеет полное право занять место у подножия лестницы Королевы в вестибюле.

Огюстен не давал Маргарите скучать и водил ее на все празднества, представления, гуляния, маскарады и спектакли, какие только устраивались в парке. Однажды они смотрели спектакль по пьесе Мольера на старой Мраморной площади, которая располагалась на две ступени выше, чем Королевская. С трех сторон ее окружало восточное крыло дворца, и у зрителей возникала полная иллюзия, что они находились в театре, а не под открытым небом. Актеры и актрисы появлялись на сцене и уходили через стеклянные двери под позолоченным балконом, и розовые колонны, на которых покоился балкон, были очень удобны для того, чтобы главная героиня по ходу действия небрежно прислонялась к ним или пряталась в их тени.