Танцующий в темноте
Шрифт:
— Нет. Кому оно вообще нужно?
Он проводит рукой по своим грязным волосам, затем оглядывается на Софию, прикованную наручниками к клетке и прячущуюся за коленями и волосами. Он наклоняет голову в ее сторону.
— Уже готовит ученицу, да? Держу пари, когда-нибудь она заставит свою мамочку гордиться.
Я качаю головой и отталкиваюсь от земли, чтобы встать. Я не знаю, почему это вызывает во мне волну гнева. Разве он не видит, что она всего лишь ребенок? Настоящий ребенок? Пока она не появилась, я никогда по-настоящему не был рядом с
— Она ребенок, — рычу я. — Она все еще нормальная.
Он издает смешок, и София подпрыгивает всем телом.
— Дети — это плохо. Они тупые, что заставляет их казаться хорошими. И кроме того, — он оглядывается на нее, и она дрожит под его пристальным взглядом, — она дочь своей матери. С тем, что у нее в крови, невозможно бороться.
— Кто сказал, что сны и кошмары не так реальны, как здесь и сейчас?
— Джон Леннон
После того, как Адам исчез за углом, у меня перехватывает дыхание, а взгляд замирает на двери в подвал, которую он оставил открытой. Я наконец встаю и поправляю платье. Он ушел в такой спешке, что даже не проверил, закрылась ли за ним дверь. В сознании все еще проносится его суровое лицо, с мешками под глазами и вздувшейся веной на шее.
Он ускользает, и мне больно не знать почему. Может, я и не подписывалась на Адама Мэтьюзза, но сейчас я здесь. Я здесь, чтобы служить ему.
Я хочу, чтобы он использовал меня.
Я хочу, чтобы он показал мне все.
Сердце замирает, когда я делаю шаг ближе к подвалу, разрываясь между страхом вернуться туда и чувством, что это необходимо. Хоть я говорю себе, что это поиски Фрэнки вынуждают меня двигаться в этом направлении, я знаю, что причина глубже. И это то, что меня пугает.
Стук каблуков по коридору принимает решение за меня. Я проскальзываю внутрь, закрываю за собой дверь и перевожу дыхание. Снимая туфли, я сжимаю их потной рукой и медленно спускаюсь по черной как смоль лестнице в холл. Я почти добралась до той же комнаты, в которой была раньше, когда большая фигура преградила мне путь. Я останавливаюсь, прежде чем мы столкнемся.
Поднимая глаза, я делаю медленный шаг назад, когда мой взгляд встречается со взглядом Гриффа.
Он шагает на сантиметр ближе, заставляя меня отступать все дальше с каждым его движением. Я натыкаюсь на холодную бетонную стену и сглатываю. Дерьмо.
— Здесь повсюду камеры, Эмми, — выдыхает он мне в шею. — Кто-то всегда наблюдает.
Мое дыхание учащается, когда он просовывает руку мне под платье.
— Что-то подсказывает мне, что твоему хозяину не понравилось бы застать тебя здесь.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается с места.
— Что-то подсказывает мне, что ему бы также не понравилось, что ты прикасаешься ко мне, — выдавливаю я.
Он ворчит и подходит ближе, пока его огромное тело не раздавливает мое. Мои туфли выскальзывают из потной хватки, со стуком приземляясь на пол. Его пальцы тянут за шнуровку моих стрингов, а влажный рот скользит по моему уху.
— Мне трудно в это поверить. Ты думаешь, я не замечаю, как он избегает тебя? Он не только позволил бы мне трахнуть тебя, но и сидел бы сложа руки и наблюдал. У него не хватает смелости прикоснуться к тебе самому.
Когда я подношу колено к его паху, он ловит его, блокируя движение рукой. Пощечина обжигает щеку и откидывает мою голову в сторону.
— Шлюха. Это моя работа — забирать людей и доставлять их туда, куда я хочу, — предупреждает он срывающимся голосом. — На твоем месте я бы постарался устроиться поудобнее.
Жжение от его пощечины стекает по моей щеке вниз к шее. В глубине моего сознания тихий голос говорит мне держать рот на замке. Я не могу рисковать тем, что меня вышвырнут. Или еще хуже. Но иногда я не могу остановить слова, которые вырываются у меня из горла.
Все еще склонив голову набок и прищурившись, я смотрю на стену и шепчу:
— Все это ради быстрого траха? Всех твоих женщин от тебя тошнит?
Его потная ладонь сжимает мою шею, и моя спина волочится вдоль стены, когда он поднимает меня с пола.
— Ты думаешь, это из-за быстрого траха? — он сплевывает.
Он наклоняется и проводит языком по моей щеке, где я все еще чувствую жжение.
— Это намного больше.
Я пытаюсь сглотнуть, но ком застревает в горле, когда его хватка усиливается. Мои легкие сжимаются, хватаясь за малейшие потоки воздуха, какие только могут вобрать. Внезапно он отпускает меня. Как только я останавливаюсь при падении и вдыхаю, он снова хватает меня, затем переворачивает так, что моя спина оказывается у него на груди. Обхватив одной рукой мою грудную клетку, а другой — бедра, держа меня, как куклу, он ведет нас вверх по лестнице.
Я брыкаюсь и борюсь с его хваткой.
— Отстань от меня! Отпусти меня…
Он зажимает мне рот рукой.
— Заткнись нахуй. Райф ждет.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Райф?
Он ведет нас по коридорам, и по пути я начинаю осознавать, где мы находимся. Комната Адама всего в нескольких дверях отсюда. Это означает, что комнаты Гриффа и Райфа, вероятно, расположены совсем недалеко. Когда мы достигаем незнакомой мне двери, он отпирает ее, отпускает меня и заталкивает внутрь.