Танцующий в темноте

Мартин Т. Л.

— Так знакомо, ты не находишь? Это жутко, на самом деле.

Черный юмор, пронизанный тоном Райфа, настолько нервирует, что я почти пропускаю его слова. Знакомо?

— Давай, брат. Ты знаешь, что я годами фантазировал об огне на коже этой женщины.

Этой женщины? Какой женщины?

Когда язык скользит по задней части моей шеи, это так неожиданно и дразняще для моей сверхчувствительной кожи, что вырывается сдавленный звук — что-то среднее между стоном и рычанием. На одно опьяняющее мгновение я не могу заставить себя беспокоиться

о том, что мужчина, зацикленный на том, чтобы сжечь меня, прикасается ко мне. Не тогда, когда глубокие голубые глаза его брата сверлят меня, тепло тела исходит всего в нескольких сантиметрах от пустоты между моими бедрами, и — дерьмо. Что, черт возьми, Райф мне подсунул? На этот раз звук, который вырывается из моего горла, — это безошибочное рычание.

Райф цокает и наклоняется ближе, пока его дыхание не оказывается у моего уха.

— Ты должна знать, мне нравится, когда ты сопротивляешься.

— Хватит.

Тихое слово рассекает воздух, когда Адам встает.

Его кулак сжимается сбоку, прежде чем он опускает руку в карман и смотрит на Райфа.

Я выиграла.

Я улыбаюсь. Из-за наркотиков я чувствую себя неловко и отстраненно, как будто мое тело мне не принадлежит, но все же. Может быть, состязание в гляделки — не самое большое достижение прямо сейчас, но это все, что у меня есть.

Адам только склоняет голову набок, затем медленно проводит языком по своей полной нижней губе.

Моя улыбка дрогнула.

— Эмми, Эмми, Эмми, — бормочет он.

Задумчиво. Его глубокий, ровный голос привлекает мое внимание так легко, что мои бедра сжимаются. Его глаза прикованы к моим, когда он говорит:

— Развяжи ее.

— Но она подарок для тебя, — издевается Райф, вскидывая руки. — Подарки должны быть завернуты. Честно говоря, это элементарный этикет…

– Подарок, — повторяет Адам.

Уголок его губ приподнимается, когда он наблюдает за мной, но так же быстро опускаются. Он переводит взгляд на Райфа, выражение его лица становится каменным.

— Развяжи. Ее.

Райф взволнованно вздыхает. И тогда он дергает за веревку на моих запястьях, пока мои руки не опускаются по бокам, мои глаза расширяются. Я опускаю взгляд на свои руки, на линии огрубевшей кожи, опоясывающие область под ними, как браслеты, а затем медленно вытягиваю пальцы.

Я все еще смотрю вниз, в восторге от того, как искра пробегает по кончикам пальцев, когда они касаются мягкой ткани платья, когда глубокий голос Адама затрагивает что-то внизу моего живота.

— Вставай.

Я поднимаю взгляд. Оба брата стоят прямо передо мной. Они смотрят на меня так, словно я цирковой клоун, которого только что представили на сцене, а они — моя аудитория из двух человек, ожидающая развлечения. Ожидающие получить то, за что заплатили.

— Я сказал, вставай, — повторяет Адам.

Я продолжаю тупо смотреть на него.

— Тебя освободили.

Освободили?

Две фигуры формируются возле открытой двери, когда Грифф и Феликс входят в комнату. Они держатся на расстоянии, поскольку тоже ждут моего хода. Ярко-синий галстук-бабочка Феликса ловит свет, когда он прислоняется к стене, скрестив руки на подтяжках, в то время как массивная фигура

Гриффа остается неподвижной в дверном проеме, затемняя и без того мрачную комнату.

Я не понимаю. Чего они ожидают, когда вес моего тела кажется слишком тяжелым, чтобы я могла поднять его самостоятельно? Мой язык распух во рту, в горле пересохло, и я боюсь, что если я попытаюсь заговорить, то издам только искаженные звуки. Что я попытаюсь встать и упаду прямо на землю перед ними. Что меня выставят еще более слабой и хрупкой, чем я есть сейчас.

Адам делает шаг вперед. Я пытаюсь поднять голову, чтобы лучше его разглядеть, но чувствую будто к моей шее привязан якорь, который тянет ее вниз. Как будто он знает это, он скользит своими теплыми пальцами под мой подбородок и наклоняет его к себе, пока я не вынуждена смотреть прямо ему в глаза.

Его голос понижается до шепота.

— Разве ты не этого хочешь, Эмми? Быть свободной. Командовать.

Я сглатываю. Этот мужчина даже не знает меня. Так почему же мне кажется, что он видит меня насквозь? Я действительно такая предсказуемая?

Он опускает голову, пока его щетина нежно не царапает мою щеку, и это посылает дрожь по телу.

— Или я тебя переоценил?

Его большая рука скользит от моего подбородка к горлу, его пальцы слегка сжимают.

— Может быть, ты действительно так слаба, как кажешься.

Прежде чем я успеваю ответить, он отстраняется от моего горла. Жар его прикосновений все еще обжигает шею. Мы не одни, но с таким же успехом он может быть единственным мужчиной в комнате. Его лицо каменеет, когда он наблюдает за мной. После долгого, неловкого момента, когда я остаюсь прикованной к своему месту, он стискивает челюсть.

Я по-прежнему не двигаюсь.

Наконец он качает головой, его губы сжимаются в твердую линию, и он выдыхает.

Больше не взглянув в мою сторону, он поворачивается и идет к выходу.

— Не слабая, — невнятно хриплю я.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я осознаю, что говорю. Адам останавливается, но остается ко мне спиной.

— Просто пытаюсь почувствовать братьев, с которыми я буду проводить так много времени.

Он поворачивает голову ровно настолько, чтобы я могла увидеть острый угол его подбородка, то, как более длинные пряди его волос упали на часть лба, и то, как сузились его глаза.

Он провоцирует меня сделать шаг.

Я отталкиваюсь от стула и морщусь, когда меня охватывает тошнота. Мои ноги подкашиваются, кожа покрывается свежим потом. Я не знаю, сколько у меня есть времени, пока мои колени не подогнутся. Позволив себе упасть, я переношу вес на руки и колени, затем съеживаюсь. Я проясняю выражение лица, прежде чем посмотреть на Адама сквозь тяжелые веки, сбрасываю каблуки и ползу к нему.

Я придумываю это по ходу дела, но им не обязательно это знать. Ему это знать не обязательно.

— Ты хочешь знать, чему я научилась на данный момент? — спрашиваю я, замедляя шаг, чтобы мои дрожащие руки не подогнулись.

Наконец, Адам поворачивается ко мне лицом. Он засовывает руки в карманы, наклоняет голову, но не отвечает.

— Для начала…

Я позволяю своему голосу повиснуть, затем резко поворачиваюсь вправо и вместо этого ползу к Райфу.

Брови Райфа взлетают вверх.