Танцовщица
Шрифт:
— Иди лесом, красавчик. Журналистская этика, слышал о таком? Я источники не сдаю. Тем более таким напыщенным индюкам, которые приходят в чужой офис махать кулаками.
— Этика? — я рассмеялся. — Ты выставила личную жизнь человека на всеобщее обозрение. Ты разрушила репутацию. И называешь это этикой?
— Я написала правду! — она топнула ножкой в кроссовке, всем своим видом показывая, почему именно она здесь главная. — Я лучший расследователь в этой помойке, и я никогда не публикую непроверенные факты! Она танцевала? Танцевала. Фото реальные? Реальные. В чем претензия? В том, что
— Значит так, — я встал, подходя к ней вплотную. Она была мне по подбородок, но не отступила ни на сантиметр. Наоборот, задрала голову, глядя на меня своими зелеными глазищами с таким вызовом, что у меня руки зачесались. — Источник мне и так известен. Мне нужно было твое признание.
Я обернулся к задрожавшему редактору.
— Уволь всех. Всех, кто прикасался к этой статье. Редактор, корректор, верстальщик — завтра их имен не должно быть в штате. Издательство я выкупаю через час, документы привезут. Это здание будет снесено, здесь будет парковка для моих сотрудников.
— Но… но Вика! — взвыл редактор. — Вы не можете уволить Лисицыну! У нее эксклюзивные контракты! Она тащит всё издание!
Слизняк-редактор чуть не сполз под стол. А рыжая… рыжая только сузила глаза.
— Ты псих, — констатировала она, не моргнув и глазом.
— Я эффективный менеджер, киса, — я снова посмотрел на нее. — А теперь насчет тебя, раз уж ты тут такая незаменимая звезда. Ты талантливая, зубастая и, кажется, абсолютно отбитая. Если ты сейчас хорошо меня попросишь, извинишься за свою писанину и пообещаешь, что больше никогда не будешь копать под мою семью… то, возможно, я оставлю твой «звездный» статус при тебе. Будешь писать колонку о котиках.
Лисицына посмотрела на меня как на кусок мусора, который случайно прилип к её подошве. Она медленно набрала воздуха в грудь, и я приготовился к театральному «пошел ты».
Но она выдала лучше.
— Послушай, ты, глянцевый недоумок, — прошипела она, и её зеленые глаза буквально вспыхнули. — Свою «кису» будешь в постели уговаривать, если найдешь дуру, которая на тебя поведется без кошелька в руках. Извиняться? Перед тобой? Да я лучший журналист в этом городе, меня с руками оторвут в любом нормальном издании! Я скорее заставлю тебя сожрать этот разбитый монитор без майонеза, чем извинюсь. Твоя семья — кучка зажравшихся снобов, и если ты думаешь, что твои бабки купят моё перо, то засунь их себе в свою идеально отутюженную задницу.
Она резко повернулась к редактору:
— Увольнять меня не надо. Я сама ухожу. И поверь, без меня этот клоповник и так загнется через месяц. А статью про твой сегодняшний визит, мистер Эффективный Менеджер, я напишу в свой личный блог. У него охват больше, чем у этой газетенки. Чао, Буратино!
Она развернулась, крутанув своими рыжими кудрями, и пошла к выходу.
— Стоять, — бросил я ей в спину.
Она остановилась, взявшись за ручку двери, и обернулась через плечо.
— Чего еще? Хочешь спросить рецепт яда, которым я тебя сейчас мысленно травлю?
Я посмотрел на неё — маленькую, злую, невероятно живую и гордую собой
— Как тебя, говоришь, зовут? — спросил, медленно улыбаясь. — Лисицына?
— Для тебя — Виктория Петровна. И это наша последняя встреча.
— Ну, — поправил манжету рубашки. — Я бы не был так уверен, лучшая журналистка в городе. Москва тесная. А парковка мне очень нужна.
Она показала мне средний палец и захлопнула дверь так, что посыпалась побелка.
Я остался стоять в кабинете, чувствуя, как на губах сама собой расплывается ехидная ухмылка.
— Интересная… — пробормотал под нос. — Очень интересная.
— Ильдар, что делать с остальными? — спросил охранник.
Я отмахнулся.
— Вышвыривайте всех. И найдите мне домашний адрес этой… звезды Виктории Петровны. Кажется, у меня появилось новое хобби.
Месть Кариму — это была работа. А вот приручение дикой рыжей кошки, которая считает себя королевой прессы… это обещало стать настоящим удовольствием.
Я достал телефон и отправил Дамиру смс: «С издательством закончил. Кстати, кажется, я только что встретил женщину, которая меня ненавидит так же сильно, как твоя жена тебя. Жизнь налаживается».
Послесловие
Пу-пу-пу, ну вот и все.
Как говорится, финита ля комедия, тушите свет, сливайте воду.
И признаюсь честно: я сижу и плачу. Вот правда, хлюпаю носом прямо в клавиатуру. Казалось бы, чего реветь? Хэппи-энд наступил, все враги повержены, Рустам Амиров капитулировал перед мамой Галей (и ее виртуальной чугунной сковородкой), а наши Дамир и Кира спорят из-за цвета стен в гостиной. Живи да радуйся!
Но мне так чертовски тяжело с ними расставаться. Они же мне как родные стали со всеми своими психическими отклонениями, скандалами, полетами из машины на ходу и страстью к порче имущества. Я уже привыкла засыпать и просыпаться с мыслями: «Так, как бы Дамиру сегодня еще раз доказать, что он собственник, а Кире — что она независимая женщина с шилом в одном месте?».
Знаете, а ведь их история за кадром сложилась даже круче, чем я могла себе представить. Я вам по секрету сейчас расскажу то, чего не было в эпилоге.
Во-первых, генная лотерея сыграла с Дамиром злую, но невероятно милую шутку. У них родились девочки-двойняшки! Да-да, две дочки! Амина и Алиса. И если вы думаете, что две маленькие девочки — это спокойствие в доме, то вы не знаете генов Тагировых-Ветровых. Одна забрала папину железобетонную логику и фирменный тяжелый взгляд исподлобья, а вторая — мамину неуемную энергию и любовь к разрушениям.
И, угадайте что? Грозный, железный Дамир Тагиров, который строил империи и раскатывал конкурентов в блин, стал абсолютно плюшевым папашей. Из него эти две маленькие принцессы вьют такие веревки, что мама не горюй! Кира до сих пор смеется до слез, когда видит, как муж сидит на полу в дизайнерском костюме, с двумя заколками-бабочками в волосах, и абсолютно серьезным тоном обсуждает с дочерьми, почему единороги не могут жить у них в бассейне.