Танцоры в трауре
Шрифт:
Это была безупречная карикатура, столь же широкая, сколь и жестокая. Советник был воссоздан у них на глазах. Они почти видели, как задрожали его усы.
Все засмеялись, кроме Конрада, который чопорно возразил, что бессознательная вульгарность слишком угнетает.
Когда Сак вернулся с пригласительным билетом, Сутейн встал со своего дивана, чтобы присоединиться к группе вокруг рекламщика, и Кэмпион мельком увидел лицо мисс Финбро через его плечо. Она была в ярости. Ее ярко-голубые глаза были жесткими, а губы сжаты. Сутане проигнорировала ее.
“Послушай, Кэмпион”, - настаивал
Молодой человек в очках в роговой оправе с сомнением оглядел протянутые бумаги. Ни открытка, ни конверт ничем не были примечательны. Обе они были из тех, что загадочно называются “cream layed”, и любую из них можно было купить в любом канцелярском магазине королевства. Пробелы на напечатанной карточке “Дома” были заполнены от руки зелеными чернилами, а каллиграфия представляла собой прекрасный образец стандартного почерка, которому обучали в школах несколько лет назад. Он был круглым, плавным и удивительно лишенным характера. Напечатанный R.S.V.P. было аннулировано одним ударом, а почтовый штемпель на конверте был знакомым, но бесполезным штампом Центрального Лондона.
“Боюсь, здесь только почерк”, - сказал он наконец. “Странно то, что он, кажется, совсем не замаскирован. Никто, конечно, его не узнает?”
“Никого из тех, кого я знаю”, - решительно сказал Сак. “Я знаю нескольких людей, которые пишут примерно так же, но не совсем точно”.
Конрад хихикнул. “Это женское”, - сказал он. “Одна из твоих хорошеньких леди становится противной, Сутане”.
Джимми повернулся и какое-то время холодно смотрел на него, и вскоре Конрад снова приступил к своим упражнениям, его лицо горело, а глаза были угрюмыми.
Сак продолжал изучать карточку.
“Зеленые чернила действительно заставляют меня думать о женщине. Не знаю почему”, - признался он. “Хотя весь этот глупый трюк был немного женственным, не так ли? Знаешь кого-нибудь, кто так пишет, Джеймс?”
Хотя Сутане был обнажен, если не считать полотенца для лица, его достоинство было непоколебимо.
“Если бы я это сделал, я бы разговаривал с девушкой”, - натянуто сказал он.
“Если бы она была жива”, - пробормотал Конрад с пола.
Слова сорвались с его языка бойко, казалось, почти случайно. Он побледнел от тревоги, как только заговорил, и продолжил свои тренировки с удвоенной скоростью.
“Что, черт возьми, ты под этим подразумеваешь?” Сак в ярости развернулась к нему. “Почерк Хлои был похож на китайскую алгебру — ты знаешь это так же хорошо, как и я. К чему ты клонишь?”
Конрад не ответил. Краска вернулась к его лицу. Он казался глухим, когда раскачивался взад-вперед.
“Вы видели почерк Хлои или нет?” Сак настаивал.
“Возможно, я говорил не о Хлое Пай”, - пробормотал Бенни Конрад, не глядя на своего преследователя.
“А кто же тогда еще?” Сак был склонен кричать. “Сядь и перестань колебаться. Сядь, черт бы тебя побрал!”
Стройная фигура на танцполе медленно и грациозно выпрямилась, вытянув перед собой голые ноги. Он выглядел кротким и немного обиженным и принял вид девичьего достоинства, которое приводило в бешенство.
“Ну?”
“На что ты намекал?”
“Я
“Держись правой!” Слова были заглушены носком. “Послушай, Конни, что ты имела в виду, когда предположила, что женщина, написавшая эти приглашения, могла быть мертва?”
Конрад взнуздал себя. “Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать, как на меня кричат”, - сказал он. “Я ничего не подразумевал. Мне пришло в голову замечание, и я его высказал”.
“Через дыхало!” Неопрятный молодой человек был вне себя. “Тебе следовало бы перевязать голову маленьким синим шелковым резиновым мешком. Ты совсем не можешь контролировать свой язык?”
Конрад закрыл глаза.
“Я знаю, ты не это имеешь в виду, - сказал он, - но ты причиняешь мне много вреда. Сегодня вечером на мне серьезная ответственность. Я должен держать свои нервы в узде. Не так-то просто взять на себя важную роль в любой момент, когда ты и так уже основательно расстроен, даже если ты месяцами был дублером, губя свою репутацию в безвестности. Вам этого не понять, но есть эмоциональное напряжение ”.
Сак открыл рот, но его опередил Сутане, который приостановился, собираясь снова взобраться на массажный стол. Он повернулся, и у них на мгновение возникло впечатление его сильного раздражения. Его лицо не было выразительным, но мускулы его худощавого торса напряглись, и румянец разлился по груди и вверх по шее к щекам.
“Не нужно волноваться, мой дорогой парень”, - сказал он. “Я не брошу тебя сегодня вечером”.
“Что?” Конрад забыл о своем достоинстве. Его лицо сморщилось, и он сел в бессознательно театральной позе, поджав под себя колени. “Ты не выступаешь сегодня вечером, Сутане?” - спросил он дрожащим от беспомощного разочарования голосом. “Ты не можешь! Пойзер сказал...”
Сак подхватил его сзади за шею и аккуратно поставил на ноги. Сутан сильно побледнел, но взобрался на верстак и подал знак мисс Финбро, чтобы она снова начинала работу. Конрад сильно дрожал под рукой Носка.
“Пойзер сказал...” - начал он снова.
Сак сердито посмотрел на него.
“Подумайте о чем-нибудь другом”, - посоветовал он опасно ровным тоном. “Джеймс сказал вам, что он принял решение продолжать выступление, и это очень благородно с его стороны”.
В глазах Конрада стояли слезы, а его рот стал красным и уродливым, когда он изо всех сил пытался сдержаться.
“Но я понял, что должен был репетировать сегодня днем”, - пробормотал он, запинаясь.
“Сегодня днем ты выступишь в суде коронера и объяснишь, почему оставил Хлою у озера. Ты был последним человеком, который видел ее живой. Ты знаешь это, я полагаю?”
“Да, хочу. Я уже однажды утром рассказывал об этом суперинтенданту. Я поставил для нее пару пластинок и начал танцевать сам, но она была саркастичной, ужасно оскорбительной и ревнивой, и поэтому, естественно, я оставил ее и пришел. Я лежала на своей кровати и слушала, как Мерсер играет внизу. Я знала, что должна остаться на дознание. Вот что меня беспокоило ”.