Тамбу
Шрифт:
Ковбой неловко потупил взор.
— Мы… мы призваны бороться с пиратами, — пробормотал он робко.
— Стало быть, вы утверждаете, что Оборонительный Альянс в действительности является всего лишь кучкой пиратов? — продолжал Тамбу неумолимо. — Раньше мне никто об этом не докладывал. Это меняет дело. Скажите мне, однако, какие коммерческие корабли были ими атакованы? Мне необходима соответствующая информация для моих записей. Ковбой, не поднимая глаз, молча покачал головой.
— Понятно, — произнес Тамбу наконец. — Благодарю вас за ваши замечания, Ковбой. Рацо? Вы хотите что-либо добавить к данной дискуссии?
Он
— Я уступаю право голоса капитану Эгору, — объявила она, не вставая с места.
Среди собравшихся капитанов пробежал ропот удивления. До сих пор Эгор еще ни разу не выступал на собраниях капитанов.
— Очень хорошо, — с трудом проговорил Тамбу, придя в себя. — Эгор?
Великан не спеша поднялся со своего кресла и, прежде чем заговорить, окинул помещение внимательным взглядом. Тамбу пытался разглядеть на экране выражение лица своего старого приятеля, но это ему не удалось. Он мог утверждать с уверенностью лишь то, что Эгор выглядел заметно постаревшим.
— Я не такой хороший оратор, как большинство из вас, — начал он нерешительно, — но есть одно обстоятельство, о котором я считаю своим долгом вам сообщить и которое затрагивает всех присутствующих.
Он сделал короткую паузу, слегка нахмурился, как бы подбирая нужные слова.
— Многие из вас знают Уайти, — произнес он наконец. — Она служила капитаном на «Вороне» еще до Пепе. Мы с нею были давно знакомы и продолжали поддерживать друг с другом связь после того, как она оставила флот и поселилась на Элеи. Я выяснил, что… ну, словом, ее больше нет в живых.
На мгновение воцарилось полная тишина, после чего все вдруг заговорили в один голос. Пепе, с бледным, осунувшимся лицом, вскочил со своего места, пытаясь спросить о чем-то Эгора, но его слова потонули в общем шуме.
Несмотря на то что Тамбу сам был глубоко потрясен известием о смерти Уайти, внезапное подозрение взбудоражило его ум. Почему Эгор не сообщил ему об этом раньше? И, что было еще важнее, почему он предпочел сказать об этом именно сейчас, на собрании?
Эгор тем временем поднял руки вверх, призывая к тишине. Постепенно все остальные разговоры утихли и капитаны обернулись к нему, готовые выслушать.
— Самым главным тут является не сам факт, что Уайти мертва, — продолжал он, — а скорее то, как именно это случилось. Ее убили люди из Оборонительного Альянса. Один из кораблей Альянса объявился на Элеи, и кто-то из местных жителей сообщил его команде, что Уайти в прошлом служила у нас во флоте. Они направились к ней домой, силой выволокли ее на улицу и там повесили. Не было ни формального ареста со стороны властей Элеи, ни судебного процесса — ничего! Просто петля Линча — петля Линча, которую Оборонительный Альянс уготовил для каждого из нас!
Тамбу нахмурился при виде бурного негодования, охватившего всех капитанов, однако Эгор еще не закончил.
— Откуда мне все это известно? — выкрикнул он в ответ на один из многочисленных вопросов, раздававшихся с мест. — Я могу сказать вам откуда. «Скорпион» был там! Мы сами в то время были на Элеи!
Его слова подействовали на разбушевавшуюся толпу, словно ушат воды, вылитый в пылающий костер. Все взоры были устремлены на Эгора, когда он повернулся
— «Скорпион» находился на орбите Элеи, когда туда прибыл корабль Альянса, — объявил он ледяным тоном. — Согласно полученным приказам мы покинули свой пост, отказавшись от сражения. Позже мы вновь вернулись туда и узнали о том, что случилось с Уайти.
Тамбу склонил голову, чувствуя, как нескрываемая ярость в голосе Эгора словно обдала его холодной волной. Было совершенно очевидно, что именно на него возлагал Эгор личную ответственность за трагическую гибель Уайти.
— К несчастью, — продолжал капитан, — члены моего экипажа узнали об этом раньше меня, как только совершили посадку на поверхность планеты. Мне пришлось пустить в ход все возможные дисциплинарные меры и весь свой авторитет, чтобы удержать их от мести жителям Элеи за содеянное Альянсом. Более того, я временно запретил им любые контакты или переговоры с экипажами других кораблей. Это было не слишком популярное решение, но я все же счел его необходимым, чтобы не допустить распространения слухов по всему флоту до того, как нам представится возможность обсудить это происшествие на собрании.
Эгор снова повернулся лицом к капитанам и неумышленно оказался спиной к экрану.
— И теперь, когда мы собрались все вместе, — произнес он мрачно, — я бы хотел поставить перед всеми присутствующими здесь один-единственный вопрос: что мы собираемся предпринять в этой связи? Долго ли мы еще будем позволять Оборонительному Альянсу вытеснять нас с наших позиций, прежде чем нанесем им ответный удар?
В ответ на его призыв со всех сторон раздались гневные выкрики. Тамбу стиснул зубы. Эгор неожиданно проявил талант по части разжигания страстей. Возбуждение, охватившее капитанов, казалось, вот-вот хлынет через край, что могло самым пагубным образом сказаться на флоте, и Тамбу следовало вмешаться, если он хотел сохранить контроль за ходом собрания.
— Порядок! — рявкнул он. — Порядок, или я сию же минуту закрываю собрание! Порядок!
Капитаны против воли подчинились и один за другим вернулись на свои места, однако их лица, прикованные к экрану, были полны напряженного ожидания. Тамбу понимал, что им с трудом удавалось сдерживать свои эмоции, и потому тщательно взвесил каждое свое слово.
— Эгор, — произнес он после того, как шум стих, — я могу сказать только, что разделяю вашу скорбь, — так же как, я уверен, и все остальные капитаны. Уайти любили и уважали все, кто ее знал — и как капитана, и как друга.
Он остановился и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.
— Вместе с тем, — добавил он более резким тоном, — как председатель собрания, я должен заметить, что то, о чем вы нам только что сообщили, не имеет никакого отношения к обсуждаемому вопросу.
Собравшиеся тотчас насторожились, однако он упорно продолжал:
— Уайти больше не состояла во флоте и, следовательно, находилась вне сферы нашей защиты. Я лично предлагал ей поселиться в месте, где бы никто не знал о ее прошлом, но она отказалась. Вместо этого она предпочла жить среди людей, которым было известно, что она когда-то была капитаном нашего флота. Она понимала всю степень риска, но все равно настаивала на своем решении. Тот факт, что это привело ее к трагедии, никак не связан с директивами или решениями, принимаемыми во флоте.