Тамбу
Шрифт:
— Что же случилось? Он был застигнут врасплох?
— Опять-таки я отвечу вам: и да, и нет. Он заметил вооруженный корабль поблизости, но не ожидал, что его атакуют. К слову сказать, он как раз был на экране, обращаясь ко мне за инструкциями, когда корабль Альянса открыл по нему огонь.
— Знаете, это воспоминание оставляет вас на удивление равнодушным.
— Вот как? Странный упрек со стороны человека, который только что приходил в ужас от инцидента на Зарне.
— Оба примера свидетельствуют о полном пренебрежении к человеческой жизни.
— Допустим, —
На сей раз Эриксон предпочел воздержаться от комментариев.
— Итак, угроза со стороны Альянса стала ощутимой с первого же дня его существования, — произнес он.
— Говоря так, вы льстите Альянсу. Оборонительный Альянс никогда не представлял серьезной угрозы для моего флота — ни тогда, ни теперь.
— Но ведь вы сами только что сказали, что они уничтожили пять ваших звездолетов!
— Пять из почти двухсот, — подчеркнул Тамбу. — Я также должен признать, что с тех пор им удалось уничтожить еще несколько наших кораблей, как, впрочем, и нам вывести из строя часть их состава. Я склонен приписывать их победы скорее недостаткам моих собственных капитанов, чем каким-то особым качествам или выдающимся способностям противоборствующей стороны.
— Извините за вопрос, но не кажется ли вам такое утверждение несколько самонадеянным?
— Разве можно считать проявлением самонадеянности откровенное признание слабостей моего флота? — осведомился Тамбу простодушно. — Если бы я захотел перед вами похвастать, то заявил бы, что для уничтожения хотя бы одного из моих кораблей требуется опытный специалист в области тактики или первоклассная команда. Правда же состоит в том, что на практике эта задача достаточно легко осуществима, — если при этом приходится иметь дело со склонным к опрометчивым поступкам капитаном, который к тому же не подчиняется приказам.
— Мне казалось, что все ваши капитаны в точности следуют вашим приказам, — вставил Эриксон нерешительно.
— Я никогда этого не утверждал, мистер Эриксон, — внес ясность Тамбу. — В сущности, я уже привел вам несколько примеров обратного. Мои капитаны — обычные люди и следуют устраивающим их приказам гораздо более строго, чем тем, с которыми они не согласны.
— Значит, вам приходилось отдавать приказы, которые не пользовались популярностью во флоте?
— Да, приходилось. Приказы, которые были крайне непопулярными.
ГЛАВА 9
Тамбу бросил гневный взгляд на экран пульта, в сильном раздражении постукивая себя пальцами по бедру.
— Я бы попросил всех капитанов немедленно сесть! — распорядился он тоном, не допускавшим возражений. Постепенно скопление фигур на экране поредело — капитаны поодиночке возвращались
— И опустите ваши руки! — добавил он с угрозой в голосе. Снова после некоторого колебания капитаны против воли подчинились.
— Очень хорошо. Я заявляю вам следующее и не буду повторяться. Это собрание стало слишком многолюдным, чтобы соблюдать хоть какие-то демократические процедуры. Учитывая, что в этом помещении вас собралось почти две сотни, я не в состоянии даже всех видеть, а тем более предоставить каждому слово для выступления.
Он сделал паузу, чтобы облизнуть пересохшие губы.
— Кроме того, даже если бы у меня была возможность, простой подсчет времени показывает, что при таком большом числе присутствующих далеко не все желающие смогут получить право высказаться.
Тамбу мысленно скрестил указательный и средний пальцы.
— Итак, вот мое решение, — объявил он. — По ходу дискуссии я не стану предоставлять слово ораторам с мест. Вместо этого я сам буду вызывать отдельных капитанов, которые, на мой взгляд, наиболее полно выражают те мнения, которые мне уже доводилось слышать в устной форме за последние несколько месяцев, и дам им возможность высказаться от имени всего флота.
Глухой ропот недовольства пронесся среди собравшихся.
— Если вас вызвали и вы считаете, что вам нечего сказать или кто-либо другой может сделать это лучше вас, — продолжал он, не обращая внимания на протесты, — вы можете уступить право голоса любому оратору по вашему выбору. Однако никакого самовольного вмешательства в ход дискуссии или бурного проявления эмоций я не потерплю. Надеюсь, я высказался ясно?
Он видел перед собой целое море гневных глаз, уставившихся в его сторону с экрана, однако ни один из присутствовавших не решился открыто бросить ему вызов.
— Отлично, — произнес он, кивнув. — Первым слово предоставляется Пепе, капитану «Ворона». Пепе, если бы вы были единственным оратором, выступающим от лица всего флота, как бы вы охарактеризовали существующую точку зрения на Оборонительный Альянс?
Смуглолицый маленький капитан медленно поднялся с места, пытаясь собраться с мыслями, глаза его были опущены, а лоб изборожден морщинами. Собравшиеся терпеливо молчали, ожидая, пока он начнет свою речь.
— Оборонительный Альянс… является помехой для нас, — наконец выговорил Пепе с трудом. — Мы столкнулись с целой группой кораблей, которые не занимаются ничем — ничем, кроме того, что стараются отогнать нас от тех планет, которые мы призваны защищать. Это плохо сказывается на бизнесе. Как мы собираемся и дальше нести свою службу, если нам постоянно приходится выслеживать на экранах корабли Альянса, а?
Тамбу счел нужным вмешаться.
— Извините меня за то, что перебиваю вас, Пепе, но я бы хотел спросить, сколько планет вы патрулировали до того, как Оборонительный Альянс начал свои боевые операции?