Тамариск Роу
Шрифт:
Мужчина с гладко причесанными тёмными волосами и тонкими усиками путешествует куда ему вздумается в безымянной стране пустынь, прерий и возвышающихся городов, которая может быть только Америкой. Клемент обнаруживает, что, как он и подозревал, в таких городах, как Нью-Йорк, есть укромные места, где мужчина может уберечь любимую женщину от любых невзгод и скрыть её от посторонних глаз. Он изучает каждую линию на рисунках Дьявола Дуна и красавицы в пентхаусе и даже пытается карандашом…
Украсить скудные, слегка разочаровывающие наброски и незаконченные штрихи, чтобы яснее представить себе ослепительные зеркальные стекла, защищающие сад на крыше от малейшего дуновения ветра, удлинённые кушетки среди зелени горшечных растений, заваленные абсурдно высокими атласными подушками, и богато украшенные клетки экзотических птиц и аквариумы с блестящими рыбами. Он рад узнать, что, когда мужчина уверен, что любимая им женщина больше никогда не будет испытывать искушения восхищаться другими мужчинами, он может найти места, называемые ночными клубами, где он и она могут часами сидеть в укромных уголках за колоннами, облицованными зеркалами, и смотреть сквозь гигантские пальмовые листья туда, где сияющие окна небоскребов превосходят звёзды. Клемент читает вслух слова, парящие над жёсткими усами Дьявола Дуна на последней странице комикса, нежно обнимая женщину,
Что-то стоящее на его книжной полке. Единственная книга, которая там привлекла Клемента, – «Man-Shy» Фрэнка Далби Дэвисона. Он снова перелистывает страницы и с нетерпением ждёт, когда построит в углу своего заднего двора несколько деревянных загонов, где стадо диких коров сможет размножаться и бродить без помех, не сдерживаемых заборами, легко избегая людей, которые медленно продвигаются к ним. Но когда он кладёт «Man-Shy» обратно на полку, то замечает там словарь и ищет гравюры с этим словом. Он решает, что его родители и взрослые, создавшие комиксы про Дьявола Дуна, должны знать о чём-то, чего он до сих пор не открыл. Он строит свои деревянные загоны, но размещает их в горах ещё дальше, чем Америка, чтобы люди, которые медленно приближаются к диким скотам, могли быть выходцами из городов, где, в местах более странных, чем пентхаусы и ночные клубы, мужчины и женщины делают вместе то, что невозможно описать словами или картинками.
Клемент рисует замечательные картины цветными карандашами.
В первую неделю года брат Косма велит мальчикам обернуть тетради по религии коричневой бумагой, а затем выбрать икону и наклеить её на обложку. Он советует им уделить особое внимание выбору иконы, поскольку она должна вдохновлять их на преданность в течение всего года и долгие годы. Он настоятельно рекомендует выбрать икону Богоматери, которая является лучшей покровительницей для мальчика.
Клемент уговаривает свою мать заплатить два пенса в церковной лавке миссис Линахан за открытку, на которой Богоматерь изображена так близко, что текстура её кожи и форма лица заставляют его нежно провести пальцами по её совершенным чертам. По краю её голубой мантии идёт ряд золотых звёздочек, настолько тонких, что они меркнут, когда он держит картинку под определённым углом на ярком свету, и подсказывают ему мотив для следующего дюйма узора благодати, который он пытается вышить на белой ткани своей души. Раз в неделю брат Космас разрешает мальчикам заполнить страницу в тетради несколькими предложениями, которые он печатает на доске, и картинкой, которую они могут нарисовать для собственного удовольствия. Лишь немногие мальчики могут позволить себе цветные карандаши. У Клемента, как и у большинства его одноклассников, есть небольшая коробка дешёвых мелков. Он использует всё время на уроках, чтобы аккуратно писать предложения, а вечером забирает книгу и мелки домой, чтобы дорисовать страницу. После
За чаем он рассказывает матери, что у него много трудного домашнего задания по религии, и целый час работает над страницей за кухонным столом. Он выбирает два цвета, которые, как он знает, редко используются вместе другими мальчиками (тёмно-синий и зелёный, фиолетовый и оранжевый, розовый и чёрный), и добавляет лучи, ореолы или призрачные контуры ко всем словам в предложениях – один цвет для заглавных букв, другой для строчных. Вокруг таких вызывающих ассоциации слов, как «таинство», «освящающая благодать», «чётки», «соборование», он создаёт особую рамку из двух цветов. Поскольку он никогда не умел рисовать ничего лучше детских фигурок, он перебирает свою коллекцию религиозных открыток и религиозных книг («Младший брат Иисус», «Мой Господь и мой Бог – ребёнок помогает на мессе», «Букет Богоматери»), которые ему прислали тёти, и обводит контуры святых на папиросной бумаге, а затем переписывает их в тетрадь по религии. После этого ему остаётся только раскрасить контуры и добавить деревья, холмы, звёзды, лучи сияния, гроздья цветов или облака с пробивающимися сквозь них лучами света, чтобы завершить рисунок. Иногда отец заглядывает в учебник по религии и говорит, как жаль, что он не уделяет больше времени домашнему святому, вместо того чтобы хвастаться книгой, чтобы завоевать расположение братьев. Но Климент уверен, что он и брат Косма знают самую истинную религию, которая не имеет ничего общего с вытиранием посуды или радостными ответами родителям, а призвана заставить человека осознать тенистые деревья и кустарники на заднем плане святых изображений и то, что может быть за ними, или показать ему картины невероятно гладкой кожи и одежд, окрашенных в цвет неба или моря, и алтари, сияющие, как драгоценности, в лабиринтах церквей, которые вдохновят его сделать свое собственное сердце и душу лабиринтом нефов и туннелей, склепов и огненных алтарей, задрапированных странно окрашенными тканями, чтобы Богоматерь, маленький Иисус и святые могли наслаждаться, открывая в странных углах места по своему собственному сердцу, которые они приготовили на небесах, чтобы те, кто любит их, могли уйти подальше от глаз толп обычных католиков, которые
Но в понедельник Клемент внимательно слушает брата Косму, ожидая слов и фраз, которые он сможет записать цветными мелками в своей тетради в конце недели. Однажды брат показывает классу книгу по религии Билли Мэлэди и говорит: «Эта страница, пожалуй, самая красивая из всех, что когда-либо рисовал любой мальчик в этом классе, но даже если бы она была в тысячу раз прекраснее, она не дала бы нам даже смутного представления о прекрасных местах, которые ждут нас, если мы будем слушать Иисуса».
Родители Клемента поощряют его читать
Когда тесты за первый семестр заканчиваются, Клемент приносит домой свой отчет и с гордостью рассказывает отцу, как он дал классному гонщику Майклу Мэггсу длинный старт с поворота на прямую и едва не догнал его.
Августин говорит: «Я очень разочарован, что мой сын не смог победить даже целую плеяду слабаков Бассета». Он просит Клемента узнать, чем зарабатывает на жизнь отец Мэггса, и предполагает, что тот — тихий человечишка за прилавком магазина, которому по ночам больше нечем заняться, кроме как стоять над сыном и забивать ему голову домашними заданиями. Августин отводит Клемента в угол гостиной и ставит его перед книжным шкафом, положив руку ему на плечо. Он говорит: «К сожалению, у меня никогда не было ни времени, ни денег, чтобы собрать настоящую коллекцию книг, но теперь, когда ты учишься в колледже, ты должен быть готов прочесть некоторые из них и извлечь из них пользу. Здесь даже есть несколько книг, которые, держу пари, ты не найдешь в доме твоего драгоценного Мэггса. Когда я был мальчиком, я часами просиживал на кухне в Куррингбаре при свете керосиновой лампы, уткнувшись носом в любую книгу, которая попадалась мне на глаза. Ты можешь выбрать здесь любую книгу и прочитать ее, но сначала покажешь ее мне, чтобы я убедился, что она подходит». Клемент знает названия книг своего отца почти не глядя – «Австралийские птицы» Лича, «Человек-робкий», «Пыльный – история собаки», «Последняя поездка Лассетера», «Полное собрание поэтических произведений Роберта Бернса», «Прекрасные девушки и серые лошади – баллады» Уилла Огилви, «Тысяча и одна ночь», «Этимологический словарь Чемберса», «О нашем выборе», «Наш новый выбор», «Три пьесы» сэра Артура Пинеро, «Дети пруда» и другие рассказы Артура Мейчена, «Справочник по инспекции мяса» Викторианского правительства (с фотографиями коров и быков внутри, помеченных
пунктирные линии), «Менделизм» (с цветными картинками белых, чёрных и золотистых кроликов, душистого горошка и человеческих рук с пухлыми пальцами), книга без обложки, на страницах которой были схемы различных видов японских и немецких бомб и инструкции по рытью бомбоубежищ, «Путь в Рим» Хилера Беллока, «Спортивный ежегодник» Дж. Дж. Миллера за 1947 год, «От побережья до побережья» – антология австралийских рассказов за 1946 год, полдюжины журналов National Geographic, несколько десятков журналов Walkabout, более сотни последовательных выпусков «Австралийского журнала». Августин снимает «Мэн-Шай» и говорит: «Возможно, это лучшая книга для мальчика, с которой стоит начать».
Возможно, для некоторых из них ты ещё слишком мал, но там есть хороший словарь, где можно посмотреть значение непонятных слов. Клемент не напоминает отцу, что он уже прочитал эту книгу всего несколько недель назад. Он помнит, как плакал всю последнюю главу, и снова садится читать «Man-Shy». Перед тем, как лечь спать, он спрашивает отца, можно ли ему записаться в юношескую библиотеку в здании ратуши. Августин с подозрением спрашивает, не являются ли какие-нибудь мальчики-католики из Братского колледжа членами библиотеки. Клемент говорит, что видел, как некоторые мальчики постарше меняли там книги. Августин отвечает, что он может записаться при условии, что покажет каждую книгу своей матери или себе, прежде чем начать читать. Первая книга, которую Клемент приносит домой, называется «Манко — перуанский вождь». Когда он почти дочитал её и задумал превратить свой задний двор в пейзаж Перу, пересеченный тайными тропами, известными только инкам, чьи сокровища спрятаны в конце самой грозной из них, его мать говорит отцу: «Я сегодня просматривала книгу Клемента, и мне кажется, она не подходит для католика. Лучше верни её завтра и возьми журнал «Geographic» или что-нибудь безобидное». Она читает Августину вслух: индейцы той части страны были обращены в христианство испанскими священниками и номинально были католиками. Но втайне они насмехались над верой священников и продолжали совершать обряды своих предков. Августин говорит: «Да, я понимаю, о чём ты», и велит Клементу вернуть книгу на следующий день.
Мистер Гласскок и Августин отказываются от пива и ставок
Всё субботнее утро Августин проводит на заднем дворе. Он ловит и обрабатывает каждую молодую курочку из загона, где их около двадцати, и надевает фиолетовые кольца на лапки нескольких избранных. Он объясняет сыну, что отбраковывает птиц.
Клемент делает вид, что ему интересно, но всякий раз, когда отец отворачивается, мальчик наблюдает за петухами в загонах, куда впервые бросают курочек. Как только курочка, трепеща, падает на землю, петух набрасывается на неё и подпрыгивает вверх и вниз, вцепившись клювом ей в перья на шее и прижавшись розовым задом к её. Когда миссис Киллетон уходит в Бассетт, Клемент бродит по дому, размышляя, будет ли у него когда-нибудь ещё шанс побыть наедине с другим мальчиком или девочкой теперь, когда его отец собирается отказаться от скачек. В обеденное время Клементу странно видеть скатерть, расстеленную на старом синем линолеуме на столе, и отца, сидящего с газетой, прислонённой к бутылке томатного соуса.
Августин читает страницу о скачках. Он рассказывает жене, что сделал пять хороших ставок, просто чтобы посмотреть, как бы всё сложилось, если бы он поехал в Мельбурн или отнёс деньги на уборку в «Клэр Касл» за углом, где небольшая букмекерская контора принимает ставки весь день в баре.
Клемент выходит к забору Гласскоков. Мистер Гласскок усердно косит высокую траву, которая бесконтрольно росла по углам двора Гласскоков с тех пор, как Клемент себя помнит. Клемент заходит в дом и рассказывает матери. Она предупреждает его, чтобы он ничего не говорил сыновьям Гласскоков о том, что их отец впервые за много месяцев вернулся домой в субботу вечером, а не выпил. Клемент слушает вместе с отцом первые скачки в Мельбурне. Мать говорит, что не видит ничего плохого в том, что мальчик время от времени интересуется скачками, теперь, когда его отец окончательно вылечился. Выбор Августина выигрывает первые скачки.