Шрифт:
В. Фильчаков
Там, где победил коммунизм
Я проснулся, как всегда, от монотонного гудения за стеной. Сосед страдал с похмелья. Он стонал непрерывно, прерываясь только для того, чтобы вдохнуть воздух. С этим ничего не поделаешь, этот стон будит меня каждое утро. Звукоизоляция в доме никуда не годная. Я знал, что до шкафа доставки соседу нужно пройти несколько шагов, но у него зверски болит голова, вставать не хочется, идти не хочется, ничего ему не хочется, хочется только стонать.
Я встал, подошел к стене и изо всей силы стукнул по ней кулаком. Стена затряслась, посыпалась
Нет, эта их автоматизация меня доконает, честное слово. Заходишь в ванную и включается свет. Подносишь руки к крану и начинает течь вода. Именно такой температуры, какую ты любишь и какую установил однажды на кнопочном пульте. Убираешь руки - вода течь перестает. А пока ты здесь умываешься, в квартире уже хозяйничает горничная, которая никакая не горничная, а робот в виде девушки, и ты знаешь, что когда ты выйдешь из ванной умытый и причесанный, горничной уже не будет, а в комнате все будет сверкать чистотой и все разбросанные тобой вещи будут лежать аккуратно, и постель твоя будет заправлена как в казарме - без единой морщинки и со свежими простынями, а на столе тебя будет ждать завтрак - кофе и булочки с маслом из шкафа доставки. И платить ни за что не надо! То есть совсем не надо - все бесплатно. У них здесь все бесплатно. У них деньги исчезли за ненадобностью что-то около двухсот лет назад.
Я без аппетита позавтракал, швырнул поднос с посудой в утробу утилизатора, сел в кресло, которое тут же приняло форму моего тела и посмотрел на кровать. Над такой кроватью земные инженеры бьются уже два года и ничего у них не получается, а здесь - вот оно, чудо техники. Ложишься на эту кровать и все. Можешь не шевелиться до утра, ни одна часть тела не затечет. Неудивительно, что здешние жители и вставать-то с кроватей не хотят, они большую часть жизни проводят в кровати, некоторые, говорят, даже унитаз приспосабливают к кровати, чтобы не вставать по нужде. А если рядом с кроватью установить шкаф доставки...
Кстати, о шкафе доставки. Такое чудо на Земле тоже недоступно. Обыкновенный металлический шкафчик с пультом из десятка кнопок и небольшим дисплеем, внутри - пусто. Ни к какому лифту он не подключен, и как в нем оказывается то, что ты заказываешь на пульте - неизвестно. Заказать можно все что угодно - еду, выпивку, одежду, предметы гигиены - через пять секунд можешь открывать шкафчик и забирать заказ. Есть еще один шкаф - утилизатор. Все, что туда ни положишь, исчезает бесследно. И каким образом - непонятно.
Еще одна интересная штука - телевидение. Их телевидение в нашем понимании и не телевидение вовсе. Телепередач у них нет, зато есть кое-что другое. Ну, например, захотелось тебе побывать на выставке (да, у них здесь еще есть художники и скульпторы, работают себе из любви к искусству). Нажимаешь на кнопочку и твоя комната исчезает,
Кстати, о повинности. У них есть закон, обязывающий граждан отбывать ежедневную трудовую повинность. Каждый законопослушный гражданин должен ежедневно отсидеть где-нибудь один час. Вот только где ему, бедолаге, сидеть? Ни одного учреждения на планете не осталось, а на заводах делать совершенно нечего, там роботы прекрасно справляются. Поэтому закон не действует. Даже законодатели не собираются на заседания, и закон о трудовой повинности отменить некому. Все сидят по домам и дышат свежим синтетическим воздухом. Чем занимаются? Неизвестно. Мой сосед, например, беспробудно пьет, а по утрам страдает от головной боли.
Словом, здесь создано истинно справедливое общество, реализована вековая мечта земного человечества. Здесь нет войн, потому что не за что воевать; здесь никто никого не притесняет и не угнетает, потому что незачем кого-то притеснять и угнетать; здесь тихо, мирно и благопристойно. До тошноты благопристойно. Здесь мино соседствуют две цивилизации - человеческая и машинная. Роботы производят себе подобных и с этой точки зрения являют собой подобие жизни, роботы обслуживают породившую их цивилизацию и ни на что не претендуют. Человек же, тот самый человек, который и здесь когда-то звучал гордо, всем доволен и тоже ни на что не претендует.
Поначалу мне было интересно. Потом мой интерес постепенно испарился, и теперь мне нестерпимо скучно. Не хочется ничего. Все здесь я уже видел, осязал и обонял. Здесь решительно ничего не происходит, если не считать постоянного воя за стеной.
Я открыл шкаф, достал передатчик, включил. По экранчику пошла рябь, загудел зуммер вызова. С некоторых пор я каждое утро связываюсь с "Лучом" и прошу забрать меня отсюда. Отвечает обычно Гарик Воротков. Вот и сейчас на экранчике появляется его лицо, он узнает меня и лицо его приобретает недовольное выражение.
– Привет, - говорит он без энтузиазма.
– Что скажешь?
– Привет Гарик, - говорю я.
– Ты уже выслал челнок?
Гарик кривит лицо, косит глазами и не смотрит на меня.
– Выслал, - наконец отвечает он.
– Открывай дверь, встречай.
– Гарик, - молю я, - ну сил же никаких нет, я с тоски здесь помру. Почему меня послали сюда, почему не на Боргей?
– На Боргей практикантов не посылают, сколько раз тебе говорить, устало отвечает Гарик, - там работают профессионалы.