Там, где наши сердца
Шрифт:
Я мял в кармане только что купленную пачку сигарет и лихорадочно вспоминал все то, о чем мне говорил Андрей. «Главное при знакомстве – произвести приятное впечатление. А для этого обязательно говори девушке комплименты, любые, но старайся, чтобы они звучали искренне, чтобы девушка поверила тебе. Только не переусердствуй – можешь создать совсем противоположное впечатление».
Но как воспользоваться этим советом при общении с глухонемой девушкой? И все-таки я, жутко стесняясь, произнес:
– Я вообще-то пришел
Она вновь взглянула мне в глаза. Теперь на ее лице появилось новое, насмешливо-недоверчивое выражение.
Придумывая, что сказать дальше, я достал из кармана пачку сигарет и протянул ей.
– Вот, бери.
Девушка взяла одну сигарету.
– Нет-нет, все бери, всю пачку! Это я для тебя купил.
Она пожала плечами, а я испугался. Мне показалось, что я что-то совсем не так делаю.
Около меня появился какой-то парень, который кивком поздоровался со мной и на мгновение приобнял мою собеседницу.
– Привет, – сказал он мне. – Тебя привела Аня?
Наконец-то я узнал ее имя! Аня. Ей, кстати, оно очень шло.
– Ты хочешь узнать больше про Бога?
– Ну да, – солгал я, подумав, что на самом деле хочу больше узнать про девушку Аню.
– Меня зовут Руслан. Давай так сделаем. Лекция скоро закончится, тогда и пообщаемся. Постой пока с Аней, послушай.
Он отошел, и мне тоже захотелось уйти.
– Аня, – сказал я. – Ты не хочешь пойти со мной в кафе?
Аня отрицательно замотала головой.
– Мы ненадолго, пожалуйста, вот сюда, через дорогу, когда лекция закончится, мы вернемся, ну пожалуйста…
Видимо, моя откровенная мольба как-то подействовала на нее, и она кивнула.
– Кута пайтем? – внезапно спросила Аня.
Я чуть не поперхнулся – оказывается, она умела разговаривать! Обрадовавшись, я не сразу понял, что Аня сказала, но потом догадался: «Куда пойдем?»
– Да вот туда, – засуетился я. – Или туда… Там можно кофе попить или чай. А еще там пирожные всякие. Ты же, наверное, любишь пирожные?
Аня рассмеялась, и мне захотелось петь.
Переходя через дорогу, я осторожно взял ее под локоть, придерживая, чтобы она не попала под машину, и в это самое мгновение отчетливо и ясно осознал, что впервые в жизни влюбился. Влюбился в совершенно незнакомую мне глухую девушку, родней которой теперь у меня никого не было.
Зайдя в кафе, я, желая произвести приятное впечатление, отодвинул для нее стул и сам сел вторым.
– Что ты будешь? – спросил я, когда официантка принесла меню. Аня пожала плечами, и я заказал два кофе и несколько пирожных.
Пару минут мы молчали. Меня бросало то в жар, то в холод, и я совершенно не представлял, что делать дальше, уже кляня себя за эту идею с кафе.
– Разкажи то нибуд, – попросила вдруг Аня.
– А что рассказать? Я и не знал, что ты… это… умеешь разговаривать…
Аня
Понемногу я узнавал Аню ближе. Оказалось, что выросла она в интернате, под двери которого была подброшена. Наверное, ее мать вела распутный образ жизни, и ребенок, тем более глухонемой, был для нее обузой. Сажать таких надо! А год назад Аня попала в храм евангелистов да там и осталась. Едой и одеждой ее снабжали, а она раздавала на улицах афишки общества и приглашения на богослужения.
Пообщавшись около часа (и совсем забыв про лекцию), мы стали прощаться. Я договорился с ней о новой встрече и, окрыленный, ушел домой. И не пройдя и ста шагов, столкнулся с Андреем и Ильей.
– Ха! – сказал Андрей. – Те же и Шольц!
Видимо, он все не мог забыть утреннего разговора.
– Привет.
Мы пошли вместе.
– Да! – внезапно воскликнул Илья. – Сейчас будете в шоке. Омар женится! Он мне сегодня сказал; говорит, в ближайшее время.
– На Кате? – спросил я.
– На Анжелике Варум, – раздраженно ответил Андрей. – Вот же баклан Кирилл! Хотя дело к этому и шло… Катя тоже девочка не промах, хорошо ему мозги заморочила. Нет, ну какой же он все-таки дурак – двадцать лет пацану, гуляй себе с телками, ни о чем думай, а он жениться собрался!
– Я и говорю, – поддакнул Илья. – Дурачок какой-то. А может, она просто залетела?
Андрей рассмеялся.
– Тогда еще лучше. Представь себе – придем через год к Омару, а по всей комнате грязные пеленки, памперсы и орущий в коляске ребенок…
– Ты нас так не пугай! – воскликнул Бар. – Будем молиться Богу, чтобы этого не было.
– А мы с Шольцем помолимся Кришне, – сказал, подмигнув мне, Андрей, намекнув на нашу с ним поездку в храм кришнаитов. – Харе Кришна, Кришна Харе…
Думая про Аню и совсем немножко про Кирилла и Катю, я вернулся домой и сразу же заснул.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
4 августа 1999 года, среда
РАССКАЗЫВАЕТ АНДРЕЙ ШОРОХОВ (ЩОРС)
Вчера Денис снова удивил меня. Я между делом зашел к нему на пару минут передать привет от Тэлы, которая вернулась в Одессу после очередного вояжа по нашей большой стране.
Но Денис ее привету не обрадовался. По обыкновению хмуро взглянув на меня, он достал из рубашки какой-то замызганный листок и протянул мне.
– Что это? – с любопытством спросил я.
– Это мои стихи, – начал сбивчиво объяснять Шольц. – Когда ты мне рассказал, что писал стихи, я тоже решил попробовать. Посмотри, получились они или нет?