Талтос
Шрифт:
Мы были гордым и уединенным кланом Доннелейта, но другие могли рассчитывать на гостеприимство наших брошей. Мы редко заводили разговоры о своих богах. Мы не поощряли расспросов о наших внутренних обычаях или о наших детях.
Но мы жили как аристократы: соблюдали законы чести и гордились своей родиной.
Такая жизнь вызывала к нам уважение. И наконец, с открытием гостеприимных дверей долины, новые знания впервые стали поступать к нам непосредственно из внешнего мира. Мы быстро обучились шитью и вязанию, в том числе вязанию ловушек для одержимых Талтосов. Мужчины, женщины – все умели вязать. В конце концов мы стали вязать днями и ночами непрерывно. Мы уже не могли остановиться.
Единственным средством оторваться от этого занятия
Нам открылось искусство писания. Другие люди начали появляться на берегах Британии, совсем не похожие на неотесанных воинов, уничтоживших наш мир на равнине. Они умели писать на камне, на глиняных плитках и на овечьих шкурах особой выделки, позволявших хранить написанное и придавать ему прекрасный вид.
Надписи на камнях, табличках и свитках пергамента были на латинском и греческом языках! И мы впервые узнали об этом от наших рабов, как только поняли чудодейственную связь между знаками и словами. А потом, позже, – от странствовавших ученых, пришедших в долину.
Естественно, это стало навязчивой идей для многих из нас, в частности для меня самого, и мы читали и писали непрестанно: переводили наш родной язык, который был гораздо древнее любого в Британии, в письменные слова. Мы создали рукописный шрифт, названный Огамическим письмом, [23] и с его помощью создавали свои тайные рукописи. Вы можете встретить такие надписи на множестве камней на севере Шотландии, но по сей день не нашлось никого, кто мог бы прочесть их.
23
Буквенное письмо для древнеирландского и пиктского языков, употреблявшееся на Британских островах. Древнейшие надписи на древнеирландском языке относятся к III–IV векам.
Наша культура, имя, которое мы приняли как народ пиктов, и наша письменность продолжают и поныне оставаться неразгаданной тайной. Причину этого вы знаете: гибель культуры пиктов.
Откровенно говоря, иногда я сам удивляюсь, куда пропали эти словари, над составлением которых я так усердно трудился, работая целыми месяцами без остановки, за исключением нескольких часов, когда падал от усталости для короткого сна или когда принимал пищу.
Они были спрятаны глубоко под землей, в земляных домах, построенных в долине, в совершенно недоступных местах, на случай если человеческие существа снова сметут нас. Были также спрятаны многие рукописные материалы на греческом и латинском языках, которые я изучал в те ранние дни.
Другая великая ловушка, которой мы не избежали, привела нас в восторг: это была математика. Несколько книг, попавших к нам, содержали геометрические теоремы, усадившие нас на целые дни для разговоров и рисования треугольников на грязной земле.
Дело в том, что это были для нас увлекательнейшие времена. Ухищрение, к которому мы прибегли, как оказалось, предоставило нам великолепный доступ к новым открытиям… И хотя мы должны были все время присматривать за глуповатыми юными Талтосами, чтобы они не очень-то доверяли пришельцам и не влюблялись в их мужчин и женщин, а иногда и сурово наказывать их за непослушание, мы смогли многое узнать о римлянах, вторгшихся в Британию, и поняли, что они наказали кельтских варваров, принесших нам столько зла.
И в самом деле, римляне не верили местным предрассудкам в отношении Талтосов. Они рассказывали о цивилизованном мире, громадном и изобилующем великими городами.
Но мы также и опасались римлян. Ибо, хотя они и строили великолепные здания, каких мы никогда не видели, они лучше других владели искусством войны. До нас доходило множество историй
Все больше и больше торговцев привозили к нам книги, свитки пергамента, и я с увлечением читал произведения философов, драматургов, поэтов, сатириков, речи ораторов…
Разумеется, никто из нас не мог охватить разумом действительное качество их жизни, их среду, использовать современные слова, постигнуть душу этой нации, ее характер. Но мы не переставали учиться и познавать. Мы поняли, что не все люди обязательно варвары. Правда, римляне пользовались именно этим словом применительно к племенам, населявшим Британию от края до края, которых они, римляне, пришли подавить во имя могущества империи.
Кстати, римляне никогда не добирались до долины, хотя на протяжении двухсот лет завоевывали Британию. Римлянин Тацит описал историю ранней кампании Агриколы, [24] в ходе которой тот достиг границ шотландских гор. В следующем столетии в Шотландии была построена Стена римского императора Антонина – чудо, по мнению варварских племен, сопротивлявшихся завоеванию Британии, а вдоль нее на протяжении сорока пяти миль проходила военная дорога, по которой шли не только солдаты, но и торговцы, доставлявшие всевозможные товары, прибывшие по морю, и нам оставалось только безмерно завидовать таким свидетельствам достижений других цивилизаций.
24
Римский генерал (40–93 гг.). Прославился завоеваниями в Британии. Жизнеописание Агриколы составлено его зятем – историком Тацитом.
В конце концов сам римский император Септимий Север прибыл в Британию, чтобы подавить племена скоттов, но даже он никогда не приближался к нашим опорным пунктам.
На протяжении многих лет, пока римляне оставались в Британии, они снабжали нас чрезвычайно полезными вещами, новыми для нашей маленькой нации.
К тому времени, когда они ушли с этих земель и наконец оставили их варварам, мы уже не были никому не известным народом Сотни человеческих существ хлынули в нашу долину, относясь к нам с почтением и признавая наше господство на этой земле. Они строили свои скромные броши вокруг наших более просторных жилищ и видели в нас великую, загадочную, но вместе с тем и человеческую семью правителей. Далеко не всегда удавалось с легкостью поддерживать эту нашу хитрость. Но в то же время как никогда прежде нам предоставлялись столь богатые возможности. Другие кланы быстро разрастались в своих отдаленных опорных пунктах. Мы были не страной городов, но скорее объединением отдельных феодальных владений. Хотя наш рост и явное нежелание заключать браки с представителями других племен считались довольно странными, в любом другом отношении мы воспринимались как вполне приемлемые соседи. Разумеется, ключевым моментом в наших взаимоотношениях было то обстоятельство, что мы никогда, ни на каких условиях не позволяли инородцам присутствовать на ритуалах рождения. И Маленький народ, который время от времени нуждался в нашей защите, выступал в роли нашей стражи.
Когда мы решали, что следует выстроить круг среди камней, всем меньшим кланам Доннелейта сообщалось, что только наши священники могут председательствовать на семейных обрядах, происходящих в обстановке строжайшей секретности.
А по мере того как становились смелее, мы стали позволять приходить и другим, но оставаться только в самых отдаленных кругах и не пытаться увидеть, что именно делают священники в самом центре собрания моих соплеменников. Они не видели акта рождения и, видимо, воображали, что происходило некое поклонение небесам, солнцу и ветру, луне и звездам. А потому называли нас племенем чародеев.