Талисман

Агапов Вадим

– Чуть в обморок не упала, – хмуро ответил Громов.

– Ничуть! – возразил Арсений. – Она стучала пальцами по дереву! «Дочка в безопасности, тьфу, тьфу, тьфу!», – вот так она думала и три раза постучала по подлокотнику кресла. Это значит, что она относится к типу людей, верящих в приметы, а следовательно, у неё должны быть предчувствия, страхи, она должна верить в потусторонний мир, экстрасенсов и прочая-прочая…

И Арсений, довольный, откинулся на спинку кожаного сиденья.

– Подожди, – возразил я, – ну, постучала она по

дереву, но ведь так все делают, типа, чтобы не сглазить…

– Вот-вот! – кивнул Арсений. – Такие и в сглаз верят, поэтому я и стал ей говорить про предчувствия, они должны были быть, и она подтвердила мою догадку!

Громов махнул рукой, мол, так и думал, что чушь какая-то, а я пожал плечами.

– Да все так делают! Стучат по дереву, говорят «тьфу-тьфу», что в этом особенного?

– Ну, конечно, – усмехнулся Арсений, – ты что, тоже стучишь по дереву?

– Ну, да… – я немного застеснялся. – В каких-то ситуациях…

Арсений изумленно воззрился на меня.

– Ты что, серьёзно? – и, обращаясь к Михалычу: – Громов! Ты-то, хоть, не веришь в приметы? Мужчины, вы меня разыгрываете? Вы, что, серьёзно верите в то, что поплевав и постучав, вы можете изменить ход внешних событий? А чёрных кошек вы не боитесь?

Арсений был по-настоящему удивлен. Для него это было открытие, – что взрослые люди проявляют признаки инфантилизма, так он заявил.

– Я боюсь, – сказал вдруг Громов, – что мы время теряем!

И он завёл машину.

– А насчёт письма, – вдруг вспомнил я, – что там могло быть такого написано, что он, никому ничего не сказав, отправился на встречу?

Громов, пожав плечами, предположил:

– Может, от женщины?

– Нет, – тут же возразил Арсений, – я вначале тоже так подумал, но вспомнив его любовницу, (Громов недовольно хмыкнул) решил, что она не будет писать писем, не тот типаж. Скорее всего, от какого-то старого знакомого. Или знакомой. Как говорят доктора, рано ещё ставить диагноз, обследования впереди!

Арсений всё же настоял на своём, и мы решили ехать на старую квартиру убитого, а потом уже к Арсению. Выезд на место, где было найдено тело, запланировали на завтра, причём, Громов обещал нам выделить своего помощника, который бы нам всё и показал.

– Его зовут Владимир Шарапов, – усмехнулся он.

– Прикол, что ли, такой? – не поверил я.

– Нет, на самом деле Володя Шарапов, – и первый раз за сегодняшний день я увидел на лице начальника безопасности улыбку.

– А что здесь странного? – спросил Арсений. – Имя или фамилия?

– Эх, молодежь! – усмехнулся я Громову, и он согласно кивнул головой. – Не знаете героев прошлого!

Арсений пожал плечами и полез в интернет – его всегда задевало, если окружающие знали больше, чем он.

Глава 4.

Я тоже уткнулся в свой телефон, – нужно было вкратце рассказать читающей публике про наше расследование. Поэтому, пока мы ехали по Невскому, я и головы не поднимал

и закончил свои заметки как раз посреди Дворцового моста. Мы стояли в пробке, в машине было жутко холодно от того, что Арсений настежь открыл свое окно, и в него задувал ледяной ветер с Невы.

– Тебе не холодно? – поинтересовался я у него.

– Зато не укачивает, – не открывая глаз, ответил он. Арсений полулежал на сиденье, подставив лицо ветру. – «…И ветер дул, печально воя, была ужасная пора!»

Я посмотрел в открытое окно: вместе с ветром внутрь залетали брызги то ли дождя, то ли мокрого снега. Ноябрьская жуть!

– Смотрите, наводнение! – показал я на реку.

Арсений приоткрыл глаза и вновь продекламировал:

– «…Ветер бил по лицу мокрой тряпкой! А Нева металась как беспокойный больной в своей постели!» Василий Михалыч, может, музыку включишь?

Громов недовольно зыркнул на Арсения в зеркало, но не успел ничего сказать, поскольку у него зазвонил телефон.

Мы снова поехали, Громов нервно говорил по телефону, а я поинтересовался у Арсения, что он думает по поводу вдовы и её друга Сержа.

– Они могут быть причастными к убийству? Мы будем их рассматривать как подозреваемых? – спрашивал я, рассматривая бледное лицо Строганова.

– Сейчас узнаем, – ответил Арсений. Он зажмурил один глаз, а другим смотрел в окно. – Вот скажи, доктор, почему, когда я смотрю одним глазом, меня укачивает в два раза меньше, чем когда я смотрю обоими глазами?

Я пожал плечами.

– А причём тут … – начал было я, но Арсений меня, как водится, перебил.

– Чем больше глаз, тем больше информации поступает в мозг для осмысления! Понимаешь? Четыре глаза видят больше, чем два. Восемь – больше, чем четыре и так далее.

– Я не понимаю, – отозвался я.

– Громов смотрел на жену и её друга, так сказать, в восемь глаз! Поэтому он сейчас и предоставит нам нужную информацию! – без тени иронии проговорил Арсений.

Я усмехнулся. Вот она, театральность, страсть к дешёвым эффектам! А Громов как раз закончил разговор и обратился к нам:

– Вы про Елену? Конечно, мы рассматривали и её, и Сержа в качестве подозреваемых. Изучали их телефонные разговоры, встречи, смотрели круг их общения, электронную почту и так далее. Никаких доказательств причастности ни у одного, ни у другой нет. Да и чисто по-человечески, мне просто не верится! – добавил он.

– Значит, – заключил Арсений, – рассматривать их будем, но не как подозреваемых…

Громов резко затормозил и стал парковаться в узкую щель между двумя машинами.

– А тебе подчинённые звонили? Уже новости есть? – полюбопытствовал я у Михалыча про телефонный звонок.

Он нахмурился и, немного помолчав, ответил:

– Да. Всё мимо… Охранник, дебил, вспомнить лица почтальона не может. И в почтовом отделении ответили, что у них вообще мужчин-почтальонов нет…

– Гы, – злорадно прокомментировал Арсений.