Талисман

Агапов Вадим

– Добрый день, Елена, – сказал я. Поскольку мы уже здоровались, когда вошли, это прозвучало немного неестественно.

– Может быть, вы хотите расспросить Елену? – сказал Василий Михайлович. – Времени у вас немного!

– Да, конечно, – кивнул я. Проклятый голод – у меня неожиданно заурчал живот. Я натянуто улыбнулся и, обращаясь к Сержу, попросил: – Э, простите, я просто сегодня позавтракать не успел, нельзя ли мне кофейку? Чашечку. Очень уж вкусно пахнет. Спасибо. Извините.

Серж совсем не удивился,

а отставил свою кружку и спросил, причём, говорил он с каким-то немыслимыми акцентом:

– Коффэйку? А, каффэ? Уий! Затракать? Карашо!

И вышел из гостиной. Громов откинулся на спинку дивана, на котором сидел, и прикрыл глаза. Елена смотрела на меня как на муху, которая попала ей в кофе.

И тут вдруг Арсений громко поинтересовался, настолько громко и неожиданно, что даже Громов вздрогнул…

– Елена, а где сейчас ваша дочка?

– Строганов, причём тут…– начал Громов, но его перебила Елена.

– Почему вы спрашиваете? – сказала она напряженным голосом, ещё чуть-чуть, и сорвётся на крик.

– Просто поинтересовался, – соврал Арсений, – то есть, она в безопасности? Да?

Руки у неё задрожали, и она обхватила ладонями подлокотники кресла.

– Успокойтесь, пожалуйста! – обратился к ней Арсений, как ни в чем не бывало. – Вы сами знаете, что она в полной безопасности, и совершенно не о чем волноваться.

Елена, фигурально выражаясь, взяла себя в руки, сделала пару глубоких вдохов и медленно выдохнула. Громов скакал вокруг неё, заглядывал в глаза, налил ей в стакан алкоголя и предлагал выпить. Но она отрицательно покачала головой.

– Я в порядке! – наконец, сказала она и еле заметно постучала пальцами по деревянному подлокотнику.

Однако, Арсений не остановился на достигнутом эффекте и продолжил свои вопросы:

– А что у вас были за предчувствия?

– Предчувствия? – переспросила она.

– Ну да, предчувствия, страхи… – пояснил мой коллега. – Вы же предчувствовали, что что-то произойдёт? Разве не так? Какие-то ощущения приближающейся беды?

Елена вдруг широко раскрыла глаза и не отводила взгляда от Арсения.

– Откуда вы это знаете? – прошептала она. Теперь я отчётливо видел, что она не была ни в какой депрессии, она была напугана. Страх! Поэтому и алкоголь, поэтому и любовник в доме на следующий день после похорон, поэтому и дочка была спрятана в доме у родителей!

– А когда вы это почувствовали? – вкрадчиво интересовался Арсений, не обращая внимания на её вопрос.

– Ты ничего мне не говорила! – вставил Громов изумленно.

И тут она заговорила. Видимо, все эти дни она держала свои страхи в себе, ни с кем не делилась, только боялась! Не за себя – за дочь…

– Да сразу после похорон! Когда мы с Игорем на похороны ездили, к этой, как её, Устинье… Я ещё не хотела ехать, – зачем нам туда тащиться, особенно Кристине? А он просил, говорил, что пусть она попрощается, что Устинья её знала! Зачем ребенку на всё это смотреть? Там всё и произошло!

– Что? –

в один голос спросили мы с Громовым…

– Силь ву пле! – это въехал Серж с сервировочным столиком и подъехал ко мне. Там был кофе, круассаны, варенье и сыр трёх видов. – Пожалуйста! – с акцентом добавил он.

– Так, месье – француз! – догадался я. Но есть я не мог, потому что не хотел упустить ничего из рассказа Елены.

– … это даже не родственница, просто знакомая его родителей! Но если я говорила «не надо», то он специально, чтобы мне назло, «поедем на похороны»! Тащились чёрт знает куда! А эта Устинья нашу Кристину всего-то пару раз видела. Кристина её и не помнила…

– … и вот уже под конец, когда гроб опустили в яму, все пошли прощаться, и Игорь пошел. А мы с Кристи стояли неподалёку. И она решила к нему подойти. А там места мало, вокруг одни могилы, одна на другую залезают. Кристина ступила на землю у соседней могилы… И тут случился этот ужас! То ли там земля рыхлая, то ли ручей подземный, только вдруг земля стала медленно под ней проседать, она попыталась выпрыгнуть, но тут же провалилась по пояс! Я закричала, к ней подбежали, помогли ей вылезти…

– … я дальше уже и не помню, что происходило, наверно, Кристина плакала… И ещё какая-то старая ведьма, которая около нас стояла, всё причитала: «Плохой знак…»

Елена всё же глотнула из стакана. Серж подошёл к ней и взял её за руку, потом погладил ее по голове.

– Кристина не пострадала? – спросил Громов, видимо, чтобы отвлечь от воспоминаний.

– Нет, – ответила Елена, – скорее пострадала я, да и то, морально… Но с того момента у меня и появилось неприятное ощущение страха! За Кристину. Предчувствие, что скоро что-то произойдёт.

– А Игорь? – не понял Громов, – Он что? – не слишком понятно добавил он.

– Игорь? Игорь гораздо спокойнее к этому отнёсся, мы ещё поругались по этому поводу. Он сказал, что я истеричка, что ничего особенного не произошло. Ну, провалилась девчонка в яму, слава Богу – ничего не сломала… А я знала, что всё это не так просто, это и вправду был дурной знак!

– Так это, собственно… э-э… – замялся Громов и разочарованно добавил: – Ничего нам не дает! В плане убийства Игоря.

Я начал есть. В начале её рассказа я аж замер с чашкой в руке, стараясь не пропустить ничего важного, но оказалось, что волновался я зря, в дурные знаки я не верил. Чего было не сказать о Строганове: он подался вперёд, внимательно слушая Елену, и видно, совсем не обращал внимания на слова Громова.

– А кто-нибудь к вашему мужу подходил на похоронах? – поинтересовался он.

– Ну, многие подходили, я не обращала внимания…

– Я думаю, что смерть Игоря – это и было то несчастье, которое вы предчувствовали! – Арсений буравил её взглядом, как будто гипнотизировал. – Всё плохое осталось позади, а теперь всё будет хорошо! И дочке будет хорошо! Правильно? Согласна?