Талисман
Шрифт:
— Уходи, — коротко приказал мясник. Он ткнул рукой в сторону Джека; под ногтями запеклась свиная кровь… — Ты получил свою еду. А теперь проваливай.
Джек подумал: «Я могу показать тебе фонарик, и ты убежишь отсюда ко всем чертям. Показать тебе самолёт — и ты наверняка сойдёшь с ума. Ты вовсе не так умен, как тебе кажется».
Он улыбнулся, и что-то такое было в его улыбке, что не понравилось мяснику, потому что он отпрянул от Джека, лицо его окаменело, а брови опять сошлись на переносице.
— Убирайся, я сказал! — заорал
Джек ушёл, по-прежнему улыбаясь.
Мясо было очень вкусным. Джек торопливо откусывал от своеобразного сэндвича, и сок тёк по пальцам. Мясо оказалось свининой… и в то же время
— не совсем свининой. Вкус его богаче, ярче, чем вкус обыкновенной свинины. В Джеке пульсировали разнообразные оттенки насыщения. Вот бы школьные завтраки были такими же! — подумалось Джеку.
Теперь, немного подкрепившись, он мог с большим интересом осмотреться вокруг себя… и начал протискиваться через толпу. Больше всего он напоминал сейчас деревенского мальчишку-ротозея, пришедшего сюда поглазеть по сторонам. Мужчины, женщины и дети — все словно были рады ему, и он отвечал им тем же. Все казалось ему интересным и прекрасным. Здесь никто не скучал.
Торговый городок напомнил мальчику Королевский Павильон; здесь, как и там, тоже смешивались разные запахи (доминировали запахи поджаренного мяса и пота животных); везде разгуливали празднично одетые люди, пышущие здоровьем.
Джек остановился возле торговца коврами с вышитыми на них портретами Королевы. Глядя на них, он вспомнил о матери Хэнка Скофлера и улыбнулся. Хэнк был одним из одноклассников Джека и Ричарда Слоута в Лос-Анджелесе. У миссис Скофлер была единственная страсть в жизни — вышивание. Она бы сумела оценить коврики с изображением Лауры де Луизиан по достоинству — она, вышивавшая пейзажи Аляски и огромную репродукцию знаменитой «Тайной вечери», украшавшую их гостиную.
Внезапно лицо, вышитое на ковриках, начало меняться. Теперь это была уже не Королева — Джек видел лицо своей матери, её глубокие тёмные глаза, её тонкую бледную кожу…
Ужасно захотелось домой. В голове пульсировало: «Мама! Эй, мамочка! Боже, зачем я здесь? Мама!».
Он подумал о том, чем она могла бы сейчас заниматься. Сидеть у окна? Курить? Смотреть на океан? Читать книгу? Включать телевизор? Гулять? Спать? Умирать?
«Умерла?» — ехидно подсказал ему внутренний голос. — «Умерла, Джек? Уже умерла? Как ты полагаешь?..»
Хватит!
Из глаз полились слезы.
— Что-то случилось, дружок?
Мальчик поднял заплаканное лицо и увидел старого торговца, доброжелательно глядящего на него. Руки моряка были большими и грубыми, но улыбка — открытой и сердечной, неподдельно искренней.
— Ничего, — вспыхнул Джек.
— Если из-за ничего ты выглядишь так плохо, то как бы ты выглядел, если бы что—нибудь действительно
— А я что, плохо выгляжу? — спросил Джек, пытаясь улыбнуться.
Удивительно, но, речь его не показалась собеседнику странной.
— Голубчик, ты выглядишь так, как будто только что потерял единственного друга или внезапно увидел оборотня!
Джек все-таки улыбнулся. Продавец ковров достал что-то из-под большого ковра; что-то овальное с короткой ручкой. Когда он показал предмет, мальчик увидел зеркало. Зеркало было маленьким и невзрачным. Такие обычно дают за победу в карнавальных играх.
— Смотри, паренёк, — сказал продавец. — Разве я не прав?
Джек глянул в зеркало и обмер. Это, несомненно, был он, но выглядел он так, будто сошёл с экрана диснеевской версии «Пиноккио», в которой волшебные сигары превращали детей в ослов. Его глаза — обычно голубые и круглые, как у всех, имеющих англосаксонских предков — стали сейчас карими и раскосыми. Волосы напоминали конскую гриву. Он попытался одной рукой отбросить их со лба, и пальцы запутались в прядях. И, что хуже всего, длинные уши свисали по бокам головы. Когда Джек дотронулся до одного из них, ухо дёрнулось.
Он внезапно подумал: «Однажды все это уже было… В обычном мире; в Видениях это было…»
Джеку четыре года. В нормальном мире (сейчас он даже в уме перестал именовать его «реальным») у них в доме был огромный кусок мрамора с розовой сердцевиной. Однажды, когда Джек играл с ним, камень упал на цементную площадку и раскололся на множество мелких осколков. Мальчик долго потом плакал, размазывая грязными руками слезы по щекам. Вот и сейчас его лицо было таким же, как тогда, много лет назад.
И вдруг с лицом начали происходить чудесные перемены. Глаза из карих, как у ослика, стали зелёными, как у кота. Уши резко уменьшились и торчали теперь на макушке.
— Ну вот, уже лучше, — сказал продавец. — Гораздо лучше, сынок. Я люблю видеть счастливых мальчиков, потому что счастливые мальчики — это здоровые мальчики, а здоровые мальчики в жизни не пропадут. Так сказано в «Книге Правильного Хозяйствования», а она всегда права. Хочешь получить зеркальце?
— Да, — воскликнул Джек. — Да, очень! — Он полез в карман за палочками. Бережливость была забыта. — Сколько?
Продавец быстро оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает.
— Возьми даром, сынок. Спрячь поглубже и никому не показывай.
— Что?
— Бери, бери… Его нельзя купить, и нельзя продать.
— Ну, если вы настаиваете… — смущённо протянул Джек.
Продавец удивлённо взглянул на него — и они оба весело рассмеялись.
— Счастливый мальчик с хорошими мозгами, — сказал продавец. — Хочется увидеть тебя, когда ты повзрослеешь и помудреешь.
Джек хихикнул. С продавцом было очень приятно общаться.