Талисман

Роджерс Мэрилайл

– Не важно, – спокойно произнес Грэй. – Рана пустяковая. – И в доказательство он сделал попытку подняться.

– Не будьте кретином! – Она этого ни за что не допустит, и Лиз прижалась к его груди, не позволяя встать: – Я согласна, что пуля прошла навылет, рана на самом деле не смертельная, но без правильного ухода может быть очень опасной.

Удобно лежа на мягких папоротниках с огненноволосой красавицей, уютно прижавшейся к нему, Грэй согласился, что будет действительно «кретином», если станет сопротивляться. Напротив, он обвил руками ее спину, прижимая ближе и щекоча губами нежную кожу за ухом.

Лиз на миг растаяла,

не ожидая этого, но потом попыталась отодвинуться.

– Остальные придут сейчас.

– Непременно, – согласился Грэй, отказываясь выпустить женщину – его, по законам Бога и людей. Вместо этого его губы скользнули по ее щеке, порозовевшей от свежего утреннего воздуха, к губам. Сначала он просто слегка коснулся их нежного контура, но признался себе, что дольше он не сможет этого выдержать. На протяжении недели он терпеливо соблазнял свою жену, но терпение его почти истощилось, и самообладание было почти на пределе. Он решил, что скоро, очень скоро он положит конец этому ожиданию. Даже сейчас, в это совершенно неподходящее время и в неподходящем месте, слишком хорошо помня сладкое вино этих нежных губ, он завладел ими обжигающе страстным поцелуем.

– Охотник сбит действительно! – Осторожное хихиканье пожилого джентльмена пронзило поглощенную друг другом пару. – Но я не вижу, чтобы наша помощь была нужна, или нет?

Смешки и соленые шуточки, приглушенные из уважения к присутствующей даме, посыпались со стороны мужчин, прорвавшихся сквозь густую стену растительности.

Грэй мгновенно отпустил свою жену, но в короткий миг поймал на ее лице выражение потрясенного удовольствия, почти благоговения, прежде чем краска смущения, почти такая же яркая, как ее волосы, залила щеки. Это выражение служило желанным доказательством, что быть терпеливым дальше нет причины.

– Вы поняли правильно. В меня стреляли. – Грэй отодвинул Элизабет и сел. Его следующий вопрос был сдобрен некоторой долей юмора: – Не хочет ли кто-нибудь из вас взять на себя ответственность?

Шутливый смех оборвался, в воздухе застыло напряженное молчание.

– Уверен, что не сам себя подстрелил? – Легкомысленные слова Лоренса смягчили неловкость.

Лиз вскочила на ноги и разгорячено набросилась на графа:

– Он и я оба выстрелили в небо, и я видела, как упали две птицы, пятая у каждого из нас.

Лоренс пожал плечами:

– Мы все слышали выстрелы, и, поскольку мы охотились по двое, наше местонахождение можно легко установить. Поэтому, какой бы отвратительный «несчастный» случай ни произошел здесь, можно доказать, что ни один из нас не является преступником, ответственным за него. – Он намеренно употребил термин, которым Грэй неизменно определял подобные происшествия.

– Конечно, нет, – немедленно согласился Грэй. – Возможно, мы имели несчастье натолкнуться на браконьера. – Он пожал плечами и быстро отвлек внимание всех от темы виновности. – Меня больше заботит, как бы поскорее добраться до охотничьего домика, чтобы врач занялся этой досадной раной, которая помешала мне доказать, что лучший охотник – я.

Охотники ответили на поддразнивающую колкость, рассчитанную на то, чтобы поднять им настроение, преувеличенно пылкими заверениями в своем превосходстве. Пока они со смехом спорили по этому поводу, Грэй признал, что, оказавшись выведенным из строя, он заплатил своей драгоценной независимостью за отвлечение их внимания. Он считал, что прекрасно может сам дойти до домика

и обработать рану без чьей-либо помощи. Но, с другой стороны, он намеренно поставил себя в зависимое положение – чтобы доставить удовольствие Элизабет, – подчинившись уходу, которого требовала ее трогательная забота о нем.

Когда после бессовестного, по мнению Лиз, промедления Лоренс и остальные заспешили организовать доставку Грэя, она, в беспокойстве, осталась с мужем наедине. Помня о том, что произошло между ними до прибытия помощи, и о жаркой бестактной самозащите, потребовавшей от Грэя усилий по умиротворению строптивицы, она не могла найти слов для извинения. Мужчина рядом с ней побледнел и откинулся на спину, закрыв глаза, а кровь продолжала сочиться сквозь самодельную повязку. Молча ожидая, Лиз была лишь благодарна, что охотничий домик не очень далеко, ибо либо минуты пролетели быстрее, чем она заслуживала, либо граф вернулся слишком скоро. За ним ехала фермерская повозка с двумя слугами, которым он приказал поднять раненого герцога и уложить на застеленное одеялами сиденье.

Хотя ей предложили место на скамье возничего, Лиз отказалась. Вместо этого, игнорируя манеры, приличествующие благородной леди, она вскарабкалась в повозку и снова устроилась рядом с мужем. Колеса не сделали и двух оборотов, как она, в смущении, попала в фокус прямо направленного на нее пристального взгляда, который не отпускал ее на протяжении всей неудобной, но, к счастью, короткой поездки.

Охота началась в такой ранний час, что полдень едва наступил, когда доктор обработал рану Грэя, и его уложили в постель в комнате для гостей. В этой комнате, как и в остальных девяти, для придания дому деревенского колорита, были полы из толстых досок, покрытые плетеными ковриками, свечи в оловянных подсвечниках вместо газовых ламп и толстое расшитое покрывало на тяжелой железной кровати.

Лиз не допустили к Грэю, пока работал врач, и это дало ей время избавиться от слишком облегающего охотничьего костюма. Вернувшись в комнату Грэя после визита врача, она нашла мужа, облаченного в скромную белую ночную сорочку, сидевшим в постели и обложенным многочисленными подушками, и оставалась рядом с ним весь день, раздражаясь оттого, что их не оставляют наедине. Она хотела задать определенные вопросы об источнике грозившей ему опасности, которую он не мог больше отрицать. Он не отделается пустым разговором о несчастных случайностях… Не в этот раз… она и прежде не приняла такой слабой отговорки по поводу предыдущих инцидентов, просто не пыталась обсуждать с ним это дело после своей первой попытки.

Ее нетерпеливое желание не имело никакого значения. Их ни на минуту не оставляли одних. Леди Хелена вводила и выводила нескончаемые толпы посетителей, исполненная решимости развлекать герцога глупыми играми и еще более глупой болтовней. Мужчинам вскоре надоело, и они, извинившись, удалились, но их жены были более настойчивы в своем внимании.

Особенно Дидре. Глаза Лиз запылали, как только легкомысленная, но очень хорошенькая молодая женщина вошла в комнату. Прошлым вечером Дидре, не теряя времени, дала Лиз понять, что когда-то ее имя романтически связывали с именем Грэя. Это было, конечно, до ее замужества с «дорогим» Артуром, мужчиной почти втрое старше ее, чей титул, хотя и не такой высокий, как у Грэя, несомненно, делал его драгоценной добычей. Это обстоятельство заставило Лиз вспомнить бедную Дру и маркиза Поксуэлла.