Тактик 8
Шрифт:
— Генерал Эммей Суровый хороший полководец и привык побеждать! — выкрикнул он.
— Ну, это где-то в другом месте, — мой голос был спокоен. — Мы переночуем и завтра соберём вашу колонну. Да, и поблагодарите его за врачей, они не бежали с поля боя, продолжая оперировать и лечить раненых, даже когда их лагерь был захвачен. Я восхищён мужеством этих людей.
Я развернулся, давая понять, что разговор окончен. Они ещё мгновение постояли в замешательстве, а затем, подгоняемые моими стражниками, пошли прочь.
Я смотрел им вслед. Это письмо, эта смесь уважения
Утром я и правда собрал раненых, организовал погрузки, формирование обоза, помог врачам. А кроме офицеров отпустил и несколько сотен пленных солдат.
Не из доброты. А из расчёта. Они разнесут вести о своём разгроме, о моём странном милосердии и о моей чудовищной армии, которая победила разгромом при численном преимуществе бруосакцев и при полном отсутствии конницы.
До сих пор у бруосакцев могло сложится мнение, что мы можем воевать только за счёт стен и внезапных нападений на одинокие крепости. Ведь до этого я не «давал» ни одного классического сражения на поле боя.
А теперь я его дал, не имея рыцарей и при меньшей численности, почти не понёс потерь, перемолол врага, хотя играл на его поле, то есть в месте, выбранном для сражений Эммеем.
Фактически такие воины станут моими глашатаями, сеющими страх и неуверенность в рядах врага. Каждый отпущенный пленный был живой пропагандой, работающей на меня.
Кроме того, все эти пленные — лишние рты.
На следующий день, когда поле боя было полностью очищено, раненые погружены на повозки, трофеи распределены, а колонна бруосакцев, вчерашних пленных — отпущена по дороге на юг, мы двинулись обратно на восток к Вальяду.
Благодаря Рою я уже знал, что город не пал и остался «за мной». Вероятно, Эммей решил не распылять силы и заняться освобождением хорошо защищённого города уже после моего разгрома, а то и надавить при помощи дипломатии и уговорить гарнизон сложить оружием в связи с падением Штатгаля.
Вот только Штатгаль не пал.
Мы шли не как уставшая после боя армия, а как триумфаторы. Впереди, на своём огромном боевом коне Громе, ехал я. Мой чешуйчатый доспех был вычищен до блеска, на плече задорно сиял знак «Гве-дхай-бригитт».
За спиной развевался мой личный штандарт — цветок курая красного цвета на белом фоне.
Рядом со мной, на вороном жеребце, ехал принц Ги. Его умарцы настояли на том, чтобы он тоже выглядел подобающе. Его доспехи были начищены и светили золотом, а за его спиной его личный знаменосец нес флаг королевского дома Умар. Мы ехали плечом к плечу, человек и орк, герцог и принц, живое воплощение нашего нечестивого, но несокрушимого союза.
— Вы проявили к тем людям большую доброту, герцог, — говорил он, продолжая вчерашний разговор.
— Они просто воины, — ответил я. — Не их вина, что они оказались
— Это очень самонадеянное утверждение, герцог, — усмехнулся он. — Хотя на Вашей стороне факты.
— Ну… Факт в том, что сейчас в моём войске полно орков, а Вы, мой союзник, принц орков.
— И что?
— Первые мои враги в первом сражении были орки.
— И как себя показали наши? — вздёрнул бровь принц Ги.
— Ну, молодцом, сначала они всех победили.
— Сначала?
— Ага, — вздохнул я. — А потом мы, скажем так, контратаковали и победили. Часть погибла, часть попала в плен. Но ирония не в этом. Вторым моим противником были гномы.
— Гномы? И как?
— Моя сторона их победила. Мне жаль, но в том сражении мы убивали их, причём без всякой жалости.
— За кого же Вы воевали?
— За людей.
— Значит, Вы верны расе людей? — предположил принц.
— Вообще ни разу. Я принял участие в войне в Туманных горах Ошо, в качестве верховного тактика. И моими союзниками были люди. Часть из них предала меня и… Я снова убивал без всякой жалости. А потом была революция и я действовал против людей. А потом оборона Каптье, и там впервые я поставил в один строй орков и гномов. Впервые гномы подпирали орков. Да и надирали задницы мы людям-бруосакцам.
Принц посмотрел на меня с подозрением:
— А чей был город?
— Общий. Представьте себе, у разных рас может быть общий город и я увидел, что при необходимости сплав разных рас может быть прочным.
— Так за кого же Вы в итоге воюете? На чьей стороне?
— На своей собственной. Меня теперь настолько много, что я формирую собственную силу и она вне рас, вернее сказать, наполнена всеми, включая троллей.
— Чудные дела творятся, да простит меня Григгас, — ответил орк.
За нами шли колонны. И это была картина, от которой у любого стратега старой школы волосы встали бы дыбом. Стройные ряды моей панцирной пехоты «Штатгаля», закованные в тяжёлую броню, шагали вперемешку с отрядами орков-умарцев. Их разномастные доспехи и свирепые лица создавали дикий, но впечатляющий контраст с нашей однообразной дисциплиной.
За пехотой шли мои «специалисты». Огромные, молчаливые тролли, во главе с Тайфуном, который казался ещё больше и могущественнее после битвы.
Гномы Мурранга и Хрегонна, широкоплечие и бородатые, с огромными топорами на плечах. И бесшумные, как тени, эльфы Фаэна, с луками за спиной.
Когда на горизонте показались стены Вальяда, я увидел то, чего и ожидал, и то, на что моя армия (я не стал никому говорить и нарушать сюрприз) могла только надеяться. Над привратными башнями северного моста и ворот гордо реял мой флаг. Город держался, город ждал и дождался.
Когда мы подошли ближе, я понял, что они нас не просто ждали, а даже и встречали. Видимо, гарнизон предупредил Совет, а те — жителей.
Жители Вальяда высыпали из ворот и заполнили обочины дороги. Сначала они смотрели на нас с опаской. Вид нашей разношёрстной армии, особенно огромных орков-умарцев, вызывал у них естественный страх.