Такие как мы
Шрифт:
Восемь человек упёрлись спинами в забор и с обречённостью загнанного зверя, оскалив тёмные рты, издали дикий вой. Три человека, с длинными дубинами, прикрывая собой пятерых, вышли вперёд. И с глухим рыком начали вертеться волчками, между защищаемыми и нападавшими.
— Немо, вали крайнего справа, — крикнул я, спрыгивая с приставной лестницы, и побежал к воротам. — Дай им возможность подойти к воротам.
Открыв засов, я поднял щит к глазам и, выставив копьё вперёд, вышел наружу.
В трёх метрах от меня, вертелся
— Врёшь, не возьмёшь, — я взял короткий разбег, и со всей силы вонзил четырёхгранное жало льву в бок. Злость придала мне силы, и если бы не насаженный топор, играющий роль перекладины, проткнул бы льва насквозь. Теперь упереться сильнее в землю, выдернуть копьё из агонизирующего тела, и смахнуть в сторону летящего в прыжке товарища убиенного. Топор влип где-то за ухом льва… здоров чертяка. Он, сшиб меня с ног, но повис на воткнувшееся в землю копьё.
В сторону его.
— Эй, там, — крикнул я прижавшимся к забору дикарям. — Бегом, сюда.
Дикари меня не поняли и, похоже, приняли за очередного врага, не заметив, что с правого фланга, львов нет, а есть только их трупы.
— Немо, переведи. Быстро.
Откуда столько львов? Их не убывало, а становилось всё больше. Теперь, пока исчезающий вид хомо сапиенс, не примет правильного решения, надо не дать львам проникнуть внутрь, через открытые ворота. Я отошёл чуть назад, прикрывая спину забором.
— На, — щит врезался в морду очередного желающего отведать человеченки, льва. Точнее, наоборот, это он врезался в щит, так не вовремя оказавшегося на его пути.
Копьё на землю, и топором снизу, под брюхо. Шаг вперёд и влево, щит вниз, ноги прикрыть, и отточенной кромкой по лапам. Топором сверху.
— На… сука! — удар с разворота. Принять выпад когтистой лапы на щит. В сторону её. Топором сверху вниз и слева направо. — На….
А далее цензурных слов нет.
— Немо… — Заорал я, чувствуя, что меня стали зажимать, — давай родненький, я тебе потом наконечники из железа сделаю.
Колун в руку. Топор остался где-то там. Не до поисков сейчас.
Принял тушу на щит. Сволочь. Щит уткнулся в грудь льва, а лапы обхватили меня с двух сторон, и рванули обратно…. Плечи обожгло болью. Когти распороли дублёнку вместе с моей драгоценной тушкой.
— Сука, на…. — я наотмашь врезал колуном по довольной морде. — Козлы, бегом сюда.
На этот раз кучка дикарей, начала что-то соображать, и двинулась в мою сторону. В сторону ворот.
Немо не жалел дротиков…. Их всего было пять штук. Одного льва он всё же достал. Но их всё равно было много.
Вечность, это миг. А когда тебя убивают, вообще превращается в ничто. На этот раз вечность повернулась ко мне задом, с белым воланом на хвосте.
— Да кто ж так делает родимый, — я откатился
Щит за спину. Копьё взял двумя руками, и ударил по подставленной заднице сверху вниз, нанося рубящий удар топором.
Визг резанул меня по ушам, и черная кошка развернулась на месте, вырвав копьё из рук.
Всё! Приплыл. Щит за спиной, и достать я его не успеваю, и руки слушаются всё хуже и хуже.
Развернувшийся лев прыгнуть не смог. Задние лапы подкосились, и он приник задницей к земле. Похоже, я перебил ему позвоночник. Он не боец, и я тоже.
Из-за спины, покалеченного льва показалась очень большая туша, очередного человекоядного.
Нож! Где нож?
Руки отказались слушаться и остались висеть плетьми. Ноги, тоже не торопились нести меня от смертельной опасности, а начали подкашиваться где-то в коленях. И чертовски захотелось спать. Пошло оно всё к чёрту, я спать хочу. Надо прилечь, и вздремнуть чуть-чуть…. А лев? А что лев? Отосплюсь, и займусь….
Что-то промелькнуло мимо меня, и воткнулось в тёмную тушу льва, пробив его насквозь.
Вот и ладушки, а я спать….
Кто-то схватил меня сзади и потащил к открытым воротам… Спасибо Немо, я твой должник.
И тут меня разобрал смех. Немо стоял на приставной лестнице и крыл, русским матом нападавших и спасающихся. И Немо же тащил меня в ворота. Ха-ха-ха…. Вот умора, дикарь раздвоился, что бы спасти своего вождя. Ха-ха-ха….
Смеялся я не долго. Во-первых, очень хотелось спать, а во-вторых у меня перед носом колыхнулась большая женская грудь.
— Ева, блин, ты, что здесь делаешь?
Ева с серьёзным лицом посмотрела на меня, потом положила на траву, и исчезла из поля зрения. Вместе с ней исчезло и всё остальное. Я отключился.
Очнулся я от жуткой горечи у меня во рту. Кто-то упорно вливал в меня какую-то гадость. Разлепив плохо слушающиеся веки, я увидел Верку, поддерживающую мою голову, и Еву, тыкающую мне в губы пиалку с каким-то настоем.
— Отставить поить капитана, — пошутил я, но меня никто не услышал. Губы даже не шевельнулись. То ли свело судорогой от горечи, то ли по другой причине.
Первая заметила мои открытые глаза Ева, и усилила напор.
— На, — сказала она певучим голосом, — пить.
Надо же, она ещё и поёт. Не знал. И я опять погрузился во тьму.
Очнулся я в темноте. В комнате было темно, только серебристый свет звёзд освещал комнату. Напротив моего дивана, на стуле сидела небольшая фигурка, склонив голову на бок. Надя спала. Я прислушался. Только мерное тиканье часов, и сопение спящей девочки нарушало тишину.
— Надя, — прошептала я. Надя очнулась, соскочила со стула, и подбежав ко мне, поцеловала в лоб. Как ребёнка, ей богу.