Та-Ро
Шрифт:
– Я произвожу вас в офицеры. Всех пятерых. Мне нужны верные сердца, полные храбрости. Капитан, оформите бумаги. Эти рядовые становятся лейтенантами моего флота.
– Они не дворяне.
Либерия выдержала короткую сильную паузу.
– Были. Теперь они дворяне. Такова моя воля.
Голос налился металлическим звоном.
– На колени, все пятеро!
Вытянула из ножен Амэ-но ри. Приблизилась. Тихо попросив барона.
– Диктуйте мне. Формулу. Я ее плохо помню, признаюсь.
Шико заспешил в левое ухо, четкой скороговоркой опытного суфлера. Молодец. Либерия разделалась с церемонией в несколько минут.
– Адмирал будет жить! Он стоит этого, раз его так любят. Если он не согласится примкнуть ко мне, мы просто высадим его, там, где он скажет. Все слышали?
Ряды заколыхались. Пятеро нечаянных счастливчиков застыли соляными столпами.
– Хорошо. Теперь, действительно, все? Тогда мы идем. Капитан?
Он потряс головой, как щенок выбравшийся из воды. Глаза зажглись. Морские команды загремевшие по кораблю больше походили на гремучую смесь восторженных воплей и грязных ругательств. Шесть капитанов подошли ближе. Представились. Поклонились. Принцесса коротко приветствовала каждого. Уходили к своим шлюпкам они окрыленные, полные надежд. Либерия поймала странный взгляд барона.
– ?
Он предпочел было отмолчаться. Но Либерия могла поставить об заклад крупную сумму в золоте, что волчище готов выть от неожиданности. Пугать некоторых людей нельзя. Они как змеи - жалят при малейшей опасности. Верность барона сейчас была необходима. Как ей прикажете успокоить придворного интригана? Он же верить словам разучился уже в детской колыбели. Принцесса призвала на помощь дух великой бабки. Промурлыкала на ухо царедворцу фразу на классическом романском. Понизив голос до едва различимого. Отринув вульгарную латыньскую речь, на которой только что общалась с командой.
– Барон, мой дорогой барон.
– Да, Ваше Высочество.
– Чего вы хотите? Лично вы, для себя.
Он потупился. Девушка объяснила сладким проникновенным шепотом.
– Убейте меня, не доверяю немолодым идеалистам. Реальную цель, пожалуйста. Слушаю.
– Прежняя должность. Титул советника. И...
– Давайте, барон. Откровенно. Жду.
– Мой замок, мои поместья, все пожаловано королем Андрианом. Одному из его приспешников.
– Хорошая цена. Она мне нравится.
– Цена за что?
– За риск. Мы обсудим это. Ваша скромная просьба кажется вполне выполнимой. Ояма-сан?
Теперь в ход пошел язык Синто.
– ?
– Предупредите всех моих людей. Что матросы могут быть грубыми. Отпустят шутку, другую. Могут даже выругаться. Я велю не считать это оскорблением. Не допустите дуэли, крови. Это мой приказ. Капитан?
Вернулась к латыньской речи. Перевела, то, что велела хатамото. Добавила строго (первое впечатление похожести стало стираться, принцесса смогла перевести дыхание, и говорить с капитаном спокойно), глядя в смуглое лицо.
– Александр, мои азиатские воины заслуживают уважения! Я настаиваю. Все они изрядные гордецы. Таковы нравы их родины. Вызовите офицеров и боцмана. Пусть они растолкуют команде, что вне зависимости от цвета кожи, все здесь служат мне. Любые проявления неприязни будут пресекаться. Не забудьте объяснить матросам и офицерам, что многие воины моей личной охраны, уже умеют немного понимать вульгарную латыньскую и классическую романскую речь. Прозвучавшее грубое выражение может быть правильно
– Да, госпожа.
– Тогда вперед, действуйте. Петр?
– Че?
Да, невоспитанный медведь. Но предан. Можно и потерпеть. Хорошо еще - в носу не ковыряется. публично. Смотрит пристально. Сейчас переспросит.
– Ну че, госпожа?
Либерия добавила барону несколько коротких фраз на романском. Полиглотка, блин. Поневоле зачирикавшая на стольких языках! Помнится Ангелина даже английский выучить не смогла. Видно стимула не было стоящего. Быстро перескочила на росский.
– Петр. Нельзя ночевать в одной каюте со мной. Меня сочтут недостойной девкой. Таковы обычаи. Реши - как поступить. Хоть под окном спи, хоть под дверью. Понятно? И не рычи. Это приказ. Мне важно, чтобы меня уважали. Здесь - сейчас будет так, как я сказала. Все! Павел?
– У?
– Тебя тоже касается. Такэда-сан?
С ним можно было говорить и на романском. Молодец. Быстро учится.
– Да, госпожа.
– Вели Мире Миранде подать чаю. Зеленого. Еще ржаных сухариков. Как я люблю. Очень прошу.
Красавчик исчез с похвальной расторопностью. В организационных способностях служанки, рекомендованной Агнес, тоже сомневаться не требовалось. В случае чего она не застесняется рекрутитровать парочку воинов синто на помощь. Азиаты млели перед громадной суровой бой-бабой. На матросов тоже напала оторопь при виде великанши. Либерия заметила это, когда поднималась на борт. Значит, вскоре чай будет. Принцесса помассировала виски. Ох уж эти языковые барьеры. В приказном порядке всех заставить выучить классический язык? Придется. То-то профессура обогатится. Ежели такое количество народа начнет усердно штудировать романский. Может премии назначить? За рвение и успехи? И то мысль.
– Где каюта отведенная мне? Приведите туда через пол часа адмирала. Чайку попьем. Побеседуем.
Барон?
– Да, Ваше Высочество.
– Можете отдохнуть. Увидимся утром.
Либерия подозвала первого помощника.
– Имя?
– Антоний Ринальди, Ваше Высочество.
Лицо у него было умное, серьезное. Это хорошо.
– Антоний, пусть поднимут флаг. Моих цветов. Означающий, что на борту особа королевской крови.
– Мы думали об этом. Но соображения безопасности... В море целая эскадра короля. Вернее, узурпатора.
Торопливо исправил оплошность помощник капитана. Добавив настойчиво.
– Мы едва оторвались.
– Флаг. Моих цветов. Это приказ!
Антоний умчался выполнять. Принцесса вслушивалась в хлопанье парусов, скрипы, шорохи, свистки и крики разнообразных команд, топот десятков ног. Корабли покидали гостеприимный берег.
В порту горели огни. Жизнь шла своим чередом. Либерия еще немного задержалась на палубе.
Старый пень Арман Мари де Варди отказался идти на сотрудничество. Либерия была с ним любезна, посетовала, но не рассердилась. Сообщила, что ввиду громадных заслуг адмирала перед Вечным Городом, он освобожден от любых наказаний и будет препровожден в почетную отставку. Морской волк взвился, обозвал сопливой девчонкой. Либерия величественно пропустила ругань мимо ушей. Изволила пожелать спокойной ночи, добавила значительно.