Сыщик
Шрифт:
Они свернули за угол, прошли еще квартал, вошли в парадное трехэтажного дома средней руки. Особой роскошью оно не блистало, но пол был выложен мраморными плитками, а лестницу украшала прижатая медными прутьями ковровая дорожка. Типичная обитель чиновников средней руки, мелких купчишек и скромных рантье.
Поднялись за второй этаж, Вадецкий отпер дверь собственным ключом — и не только тщательно запер ее за Бестужевым, но и задвинул массивную щеколду. Прежде чем войти из прихожей в гостиную, остановился на пороге и чутко прислушался.
«Крепенько же тебя допекло, —
— Хотите выпить?
— Не откажусь, — ответил Бестужев.
Вадецкий извлек из серванта графин, на две трети заполненный жидкостью светло-янтарного цвета, две хрустальные рюмки. В момент наполнил их, свою осушил до дна, тут же налил себе еще и с рюмкой в руках плюхнулся в кресло. Страдальчески поморщился, вытянул ноги:
— Вот еще напасть на мою голову… Садитесь, что вы торчите как столб…
Опустившись в кресло, Бестужев пригубил — оказался достаточно приличный коньяк. Сказал скорее утвердительно:
— Это штучки Гравашоля…
— Вы-то откуда его знаете?
— Пришлось свести знакомство, — ответил Бестужев, так же вольготно вытянув ноги. — Помимо своего желания, понятно — сомневаюсь, чтобы кто-то захотел познакомиться с этим субъектом по собственной воле, не считая, разумеется, полицейских сыщиков. Крайне неприятный тип, верно?
— Уж это точно, — буркнул Вадецкий, глядя исподлобья, недоверчиво и пугливо. — Что вам нужно и кто вы такой? То, что никакой вы не революционер, мне уже понятно… У меня еще в Лёвенбурге были такие мысли…
Бестужев улыбнулся открыто и честно:
— Я же говорил уже — коммерсант… Давайте сразу внесем ясность, Карл, к чему нам ходить вокруг да около…
Он встал, придвинул поближе к собеседнику ломберный столик с инкрустированной деревом крышкой, извлек из кармана тот самый замшевый мешочек и аккуратно принялся выкладывать рядами золотые в двадцать крон. Набралось пять рядов по десять монет. Вадецкий, приподнявшись из кресла, наблюдал за этими манипуляциями с самым живейшим интересом.
Бестужеву три часа пришлось таскать в кармане почти фунт золота, но сейчас, видя, как глаза проныры журналиста загорелись огнем здорового стяжательства, он понял, что рассчитал все правильно. Ассигнации, даже самые крупные, производят гораздо меньшее психологическое воздействие, нежели аккуратные ряды золотых кружочков с профилем императора и короля Франца-Иосифа в лавровом венке, выглядевшего гораздо моложе своих нынешних преклонных лет…
— Монеты, разумеется, настоящие, — сказал Бестужев. — Отчеканены на монетном дворе его величества императора австрийского и короля венгерского. Если вы еще не подсчитали, здесь ровно тысяча крон. Никаких расписок я с вас брать не буду — к чему этакие пошлости в отношениях меж приличными людьми? Это только задаток, Карл. Если я получу то, что меня интересует, вы получите еще пять тысяч. В любом предпочтительном для вас виде — золото, ассигнации, счет на ваше имя в любом из венских банков…
Вадецкий поднялся, завороженно подошел к столу,
— Похоже, они настоящие…
— Мы можем проверить в любом банке, — сказал Бестужев. — В банке они сегодня утром мною и получены, я веду дела совершенно законно, никакой нелегальщины, ничего такого… Берите, берите, они ваши в любом случае… И, повторяю, еще пять тысяч вас ожидают в случае успеха переговоров…
Вадецкий бросил на него цепкий, недоверчивый взгляд:
— Так что вам нужно?
— Не будем ходить вокруг да около, — сказал Бестужев. — Мне нужен изобретатель по имени Лео Штепанек. Как мне совершенно точно известно, вы до недавнего времени принимали самое живое участие в его судьбе. Я был вчера в пансионате фрау Бенке, разговаривал там с двумя крайне эксцентричными, но искренними и словоохотливыми молодыми людьми, типичнейшими представителями богемы, Ади и Густлем… Вы ведь их знаете? Вы на несколько дней поселили там Штепанека, а потом увезли куда-то…
— Штепанек… — пробормотал Вадецкий. — Мне следовало догадаться… Вот откуда вы знаете Гравашоля… Где-то он у вас встал на дороге, ага?
— Вот именно, — сказал Бестужев. — Я же говорил, что добровольно ни за что не стал бы искать с ним знакомства… Он меня категорически отговаривал вести дальнейшие поиски Штепанека, грозил серьезными неприятностями…
Вадецкий криво усмехнулся:
— Но вы проявили недюжинную храбрость и угрозами пренебрегли, я так понимаю? Зря. Это крайне опасный тип, вы только что сами могли убедиться…
— При чем тут храбрость? — пожал плечами Бестужев. — Повторяю который раз: я — коммерсант. Мне даны определенные поручения, определенные суммы денег, а в случае успеха обещано определенное вознаграждение… такое, что я готов рискнуть и примириться с неудобствами в лице Гравашоля…
— Кого вы представляете?
— Одно крупное электротехническое предприятие, — сказал Бестужев. — Подробности вам, право же, должны быть неинтересны. Ну какая вам разница, Карл? Главное, это настоящие деньги, выпущенные венским монетным двором и находящиеся в моем распоряжении на законнейших основаниях. А подробности, названия, имена и адреса… К чему вам все это, Карл?
— Вы все-таки не похожи ни на инженера, ни на коммерсанта. Скорее уж авантюрист на службе крупной компании — таких сейчас в Европе множество, по американской моде…
— Авантюрист — это еще не преступник, верно? — безмятежно улыбнулся Бестужев. — Вы выбрали неудачный термин, Карл. Авантюристы — отжившая категория, это что-то из приключенческих романов… Предпочитаю именовать себя просто-напросто оборотистым человеком… Ладно, к чему нам бесполезные дискуссии о терминах и смысле слов? Давайте к делу. Эта тысяча — ваша, если вы укажете мне точный адрес Штепанека, по которому я смоту его найти сейчас же. Еще пять получите, если доставите меня туда, где он сейчас находится. По-моему, вполне приличная плата за несложную, в общем, работу…