Сыны Амарида

Коу Дэвид

Глин промолчал, но кивнул и полупритворно улыбнулся. Кедар был прав: все боялись Калбира, даже дома, в Лон-Сере. И, по правде говоря, все они боялись волшебника Сартола, особенно после того, что он сделал с Йаритом в первый день их знакомства. При этой мысли он невольно вздрогнул и сосредоточился на том, чтобы максимально осторожно натянуть ботинки. Холодная вода помогла, но лишь отчасти. Он сомневался, что сможет дойти до следующего селения. Как там его называют? Что-то про воду...

— Эй, Кедар, куда это мы направляемся?

— Последний раз повторяю: в местечко под названием Излучина.

— Излучина. Хорошо. И нечего ворчать — мне эти имена ничего не говорят: Излучина, Каэра, Вудрест, Мориандрал.

Кедар покачал головой:

— Ну, ты готов?

Глин встал:

— Насколько

это вообще возможно. — Он поднял посох и подозвал большую черную птицу. — Пошли, но имей в виду: может статься, к вечеру тебе придется нести меня.

— Быть такого не может.

Они вскарабкались по крутому берегу на равнину и направились к югу вдоль восточного берега реки. Через несколько минут пульсирующая боль в ноге Глина возобновилась, и он поплелся за Кедаром, ругаясь по-брагорийски. Он ненавидел Тобин-Сер, его странный язык, однообразную еду и недалекий народ. И работа ему уже наскучила: бесконечные шатания туда-сюда, ночлег на голой земле — от всего этого уже тошнило. Зеленый плащ казался просто смехотворным, и хотелось бросить ужасную тесную обувь в реку. А хуже всего было выполнять бесконечные приказы Калбира. Да, он боялся человека со страшными темными глазами и белым шрамом, человека, который столько раз убивал у него на глазах. Но страх не мешал ему ненавидеть.

Глин готов был отдать все (а было у него немного) за то, чтобы вернуться в Брагор-Наль и обосноваться в любимом баре, поджидая, какая еще работенка подвернется. В конце концов, Калбир был не единственным лордом. До встречи с ним Глину жилось очень даже неплохо. Работа в Нале никогда не бывала такой хлопотной и тяжелой. А здесь даже оружие было странным. Ему не хватало привычного легкого и компактного ручного оружия. С ним-то было безопаснее. Йарит точно не погиб бы, будь у него нормальный метальник. И все же, надо признать, здешнее оружие обладало неслыханной огневой мощью. В Каэре оно очень даже пригодилось. Он невольно усмехнулся, вспомнив об этом.

В общем, не все в этой работе было так уж плохо, а в Лон-Сере тоже был не рай. Может, Калбир и свихнулся, но, если все получится, а плата будет хотя бы вполовину того, что обещано, Глину больше не придется работать. С другой стороны, в случае провала Калбир грозил мучительной смертью. Конечно,

Глин и Кедар шутили: непонятно, что больше нужно Калбиру — деньги или повод убить их. Но повода желать себе поражения у них в любом случае не было. Калбиру удалось отобрать в свою команду самых отчаянных проходимцев Брагор-Наля, а с такими ребятами — какой уж провал, тем более если есть перспектива хорошо заработать? Короче говоря, Глин не собирался отдавать свою долю богатств за какие-то сомнительные удобства. Неважно, насколько его все это достало. Он невесело усмехнулся: Калбир ведь и рассчитывал на такой подход с их стороны. Ну а раз так, то все хорошо. Пусть только заплатят, а там пусть себе Калбир куражится.

И потом, у него на плече сидела такая великолепная птица. Глин здорово привязался к ней за два года тренировки и работы. Глядя на ее грациозный полет и силясь отыскать ум в сверкающих глазах, он с легкостью забывал, что птица-то не настоящая. В любом случае это искусственное существо было идеальным убийцей, что Глин весьма уважал.

Калбир толком не говорил, кто за всем этим стоит. Несомненно, это был Седрик, но у Верховного лорда не хватило бы средств, чтобы создать шестнадцать таких птиц. Стало быть, участвовал и монарх, но Калбир всячески избегал его сторожевых отрядов. Глин знал по опыту, что избегать сторожевых отрядов всегда неплохо, особенно если надо выбить из Наля дополнительные средства. Не то чтобы Глин хорошо знал о планах монарха, но, судя по тому, что ему было известно об Уэрелла-Нале, Матриархию не особо интересовало производство оружия. А в Стиб-Нале не нашлось бы достаточно умных голов. Тем более не следовало опасаться нападения Аббориджа или Тобин-Сера на Наль. Но монарх все же явно кого-то боялся.

Глин покачал головой и снова подумал о птице. Кто бы ни стоял за всем этим, он не жалел средств. Механические ястребы двигались как живые, отвечали на команды и даже предугадывали тактику противника. Технология, необходимая для их создания, выходила за

пределы понимания Глина. Ему хотелось сохранить свою птицу, даже, может быть, за часть своего вознаграждения. Может быть.

Даже помимо этого работа была не так уж плоха. Приходилось много ходить и скверно есть, но все остальное Глина вполне устраивало. Начиная лет с двенадцати, когда он впервые почувствовал себя взрослым, Глин знал, что обладает единственным подлинным талантом. Он не просто был хорошим убийцей. Он знал, что многие из тех, кто ушел наемниками в Абборидж, не вернулись, а ведь они тоже умели убивать. В отличие от них Глин знал, как уничтожать людей с минимальным риском для себя. Он знал множество способов отъема человеческой жизни, ведь убийство одного, даже самое осторожное, это предостережение для сотен. Может, именно его осторожность и привлекла Калбира. Сначала Глин был не в восторге от работы — ему больше хотелось остаться в Брагор-Нале, где все знакомо и имеются ценные связи. Он никогда не покидал Лон-Сер и не проявлял особой тяги к познанию окружающего мира, но Калбир уверил, что его навыки очень пригодятся, что придется не просто убивать, но и оставлять улики, свидетельствующие против кого-то другого. В общем, в Каэре все это оправдалось.

Первый год пребывания в Тобин-Сере приходилось заниматься всякой ерундой: вандализмом, воровством, поджогами. Важно было соблюдать естественную последовательность, как сказал Калбир. Глин быстро устал от этой детской работенки, но в Каэре все изменилось.

— А вот теперь никого не щади, — сказал ему Калбир во время их последней встречи. — Разрушай все, убивай всех, только оставь одного свидетеля.

Это уже было на что-то похоже, ради этого стоило сюда ехать. Громить Каэру было весело, и прошло все как надо. Сюрпризов и проколов, в общем, не было. Метальники и птицы сработали великолепно. И все же перед сегодняшним заданием Глину хотелось напомнить Кедару: не показывать камни, пока они не подойдут совсем близко. Разъяренная толпа с палками и инструментами не слишком большая радость, сплошной напрасный риск. И потом, хотелось сказать Кедару, чтобы тот сам выбирал свидетеля. Было непохоже, что девочка из Каэры переживет потрясение. Они убили ее родных и сожгли ее дом, так что сохраненная жизнь вовсе не такая большая радость. Но Кедару почему-то нравилось убивать детей — слабость, которую Глин уважал, хоть и не понимал в полной мере.

Они шли часа два, и тени их расстилались по степи, по мере того как солнце клонилось к горизонту. Боль в ногах Глина все усиливалась; наконец он не выдержал, снял ботинки и, сопротивляясь искушению зашвырнуть их в Мориандрал, сунул в карман плаща. Оказалось, что босиком идти значительно легче, так что передвижение их ускорилось. Они пришли к деревне как раз перед наступлением сумерек и, остановившись, чтобы прикрыть свои камни, двинулись дальше. В четверти мили от первых домов они перекусили и стали ждать, пока полностью не стемнеет.

Сидя в траве и глядя, как появляются звезды, Глин почувствовал покой, обнявший его, подобно давней возлюбленной. Так было всякий раз перед началом работы: казалось, что все вокруг движется медленнее, он успокаивался и видел мир с невероятной ясностью. Он никогда не спрашивал Кедара, испытывал ли тот что-нибудь подобное: в такие минуты было трудно говорить, а потом как-то не хотелось обсуждать. Но странное дело: перед работой гигант точно так же замыкался в себе. Возможно, именно поэтому Глину так нравилось с ним работать.

Наконец последние лучи солнца погасли. Глин посмотрел на напарника и кивнул. Они встали и, открыв камни, направились к Излучине. Когда они подошли к первому дому, Глин с удовлетворением отметил, что жители вовсе не подозревают об их визите. Он положил большой палец на кнопку на посохе и кивнул Кедару. Энергия полилась по стволу метальника, и из камня вырвался красный огонь. Раздался взрыв. Кедар точно так же расправился с соседним домом. Люди внутри закричали. Наружу выскочил мужчина с топором, и Глин почувствовал, как с его плеча вспорхнула механическая птица. Донеслись крики, поодаль стали собираться люди, у некоторых были факелы. Он знал, что рано или поздно придется иметь дело с толпой и что это неважно, потому что у местных жителей не будет шанса.