Сыны Амарида
Шрифт:
— Ты все сделал правильно, Баден. Мы с Гайной знаем, что ты не участвовал в поджоге. Ты всего лишь вылечил пострадавших и припугнул юнцов, которые, похоже, в этом нуждались. И потом, как мне кажется, с Лейтоном больше не будет проблем. К нашему мнению здесь прислушиваются и зла на нас не таят. А Лейтон один ничего не сделает.
— Возможно, ты и прав, — согласился маг. — Тем не менее мы с Джаридом уйдем на рассвете. — Он поднял руку, пресекая протесты друга. — И не из-за того, что сейчас произошло, — нам с Джаридом еще далеко до Амарида, а теперь я еще более утвердился в мысли прийти туда до начала Собрания.
— Надеюсь, ты позволишь собрать еды вам в дорогу? — улыбнулся гостеприимный хозяин.
Магистр
— Ну на это я и рассчитывал.
Они еще немного поговорили, и Гайна проводила гостей в комнату в глубине дома, такую же уютную и опрятную, как все остальные. Там стояли две узкие кровати вдоль стен; окно выходило на освещенный луною сад. Джарид был совершенно измучен. Он завернулся в теплое одеяло, наслаждаясь удобством настоящей постели. Однако события дня не выходили у него из головы, и вторую ночь подряд ему не спалось. Он молча лежал в темноте и пытался понять, уснул ли Баден. Через некоторое время послышалось шуршание одеяла маг повернулся на другой бок. И тут ученик решился задать вопрос:
— Баден?
— Спи, — приглушенно сказал маг.
— Мне не спится.
— Ты решил еще и меня разбудить?
Джарид промолчал. Наконец он услышал, как Баден снова заворочался.
— Мне тоже не спится. Что тебя беспокоит?
— Как думаешь, кто напал на Тайму?
— Ты же слышал: я сказал Куллену, что не знаю.
— Я слышал, что ты сказал Куллену о каких-то соображениях на сей счет, — сказал Джарид более уверенным тоном. — Но мне показалось, что это больше чем просто соображения.
Магистр усмехнулся:
— Да-а. И как это тебе удалось так хорошо изучить меня в столь короткий срок?
— Я сказал тебе в день нашей первой встречи, — с улыбкой ответил Джарид, — что вы с моим отцом похожи больше, чем кажется.
— Что-то припоминаю. — Баден немного помолчал. — Да, у меня есть предположение относительно того, кто поджег Тайму и совершил другие преступления, приписываемые Ордену. — Он снова помолчал, чуть позже свеча у его кровати загорелась. При свете ее оказалось, что маг сидит на краю кровати и смотрит на Джарида, а в полутьме лицо его выглядит еще более худым. — Я пытался понять, кому — будь он членом Ордена или нет — хочется замарать доброе имя Магистров и магов Тобин-Сера, — сказал Баден. Он словно испытывал облегчение оттого, что может поделиться с кем-то своими мыслями. — Среди членов Ордена, конечно, есть недовольные, но не думаю, что они смогли бы решиться на преступные действия. А даже если и так, их слишком мало, чтобы совершить эти преступления по всей стране.
Джариду показалось, что Баден смотрит на свечу так, словно в ее пляшущем желтом пламени и содержится разгадка. Он притих, боясь сбить дядю с мысли в минуту столь редкой откровенности.
— И тогда я подумал о человеке, — продолжил маг, — единственном, которому достанет сил и желания погубить Орден. — Он пристально посмотрел на Джарида, буквально пронзая его взглядом. — Я больше никому не говорил об этом, Джарид, и, даже когда мы придем на Собрание, мне бы не хотелось, чтобы ты хоть что-то рассказывал без моего разрешения. Хорошо?
Джарид кивнул. Сердце юноши бешено забилось от волнения — легко сказать: маг доверяет ему столь важную тайну!
Однако мгновение спустя, когда маг назвал имя, волнение сменил ледяной ужас, камнем легший на сердце. Баден задул свечу, и Джарид свернулся клубочком в постели, глядя во тьму широко раскрытыми глазами и спрашивая себя, зачем он, собственно, расспрашивал мага.
Куллен разбудил их еще затемно.
— Скоро рассвет, — сказал он, открывая дверь. — Завтрак уже готов.
Маг и его ученик встали и быстро оделись. Джарид не выспался, но торопился в путь не меньше, чем Баден. Когда они вошли
Магистр и его племянник быстро позавтракали, попрощались и направились к Даалисмину как раз в тот час, когда на краю великой Северной равнины показалось солнце. Еще утром они достигли реки и пошли вдоль ее течения на юг к месту слияния двух рукавов. Придя туда к концу следующего дня, они продолжили путь на юг при свете луны, пока не достигли каменного моста.
Потом было еще несколько столь же длинных переходов, когда они отправлялись в путь на рассвете, а останавливались на ночлег уже ближе к полуночи, при серебристом сиянии Луны-Дуклеи. В итоге путь через равнину занял сравнительно мало времени, и через неделю после выхода из Таймы путники вступили в лес Тобин. Им не хотелось замедлять шаг, но слабый свет ущербной луны, густые заросли и неровные тропы едва ли способствовали скорости передвижения. И все же местность была равнинной, путники проходили немало и через две недели покинули лес. После ночлега в Тайме они редко встречали людей, зато не встречали и враждебного отношения к себе. В маленькой деревушке на востоке равнины Баден вылечил сломанную ногу ломовика, принадлежащего фермеру, и наградой им был ночлег и мешок сушеного мяса. Когда они встретили на лесной тропе торговца, Джарид под одобрительным взглядом Бадена обменял спальный мешок на сушеные фрукты, сыр и хлебцы. Торговец предлагал золото за кольцо Ройдена, но встретил со стороны Джарида вежливый отказ.
В двух деревнях из тех, через которые они проходили, не было постоялых дворов, и оба раза местные жители приводили путешественников в Храмы Арика. Там, к немалому удивлению Джарида, Сыновья и Дочери Богов предлагали им кров и еду, и, что не менее удивительно, Баден все это принимал. Во дни Амарида Дети Богов, посвятившие жизнь поклонению Арику, Дуклее, Тобину и Леоре, с подозрением восприняли основание Ордена, увидев в его адептах соперников по положению и влиянию. Хотя со времени суда над Тероном открытых конфликтов не бывало, конкуренция за духовную власть приводила к некоторым трениям. Когда Джарид спросил об этом Бадена перед сном в маленькой комнате святилища, Магистр только пожал плечами:
— Знаешь, вообще-то все недоверие исходит от них. Храмы были здесь задолго до Амарида, и мы, маги, никогда не пытались заменить собой служителей Арика. Так что если они предлагают мне помощь в пути, я ее с радостью принимаю.
Чаще всего, однако, Магистр и его ученик спали под открытым небом. Припасов, которыми их снабдили Куллен и Гайна, и добычи, которую приносила Анла, вполне хватало для поддержания сил.
Джарид чувствовал, что с каждым днем становится все сильнее. Он больше не боялся переходов, но радовался им, а иногда посмеивался, вспоминая свой страх в начале пути. Казалось, что все уже далеко позади: жизнь в Аккалии, сомнения — пойти ли ему с Баденом. Все эти чувства уступили место одной-единственной правде: он станет магом. Казалось, что в мире нет ничего важнее.
Последний хребет, который им предстояло преодолеть, назывался горами Парне. Когда-то этот горный кряж именовался Северным Стражем, но позже его назвали в честь первого ястреба Амарида, который связал себя с магом тысячу лет назад у восточного подножия гор. Взбираясь вместе с Баденом по скалам, Джарид притих и задумался: он вступил на родину Амарида. Горные кряжи и долины мало изменились со времен Первого Мага, и Джарид пытался представить, каким был Тобин-Сер, когда Ордена еще не существовало. Баден и Джарид почти не разговаривали; Магистр, похоже, был погружен в собственные размышления, и обоим хотелось молчания.