Сыны Амарида
Шрифт:
Джарид увидел, что Магистр беседует с Радомилом, который служил в Аккалии и других поселениях Леса Леоры. Радомил был почти на фут ниже Бадена, и его круглое брюшко только подчеркивало разницу в росте. Его гладко выбритая голова, густые темные борода и усы придавали магу суровый вид, но Джарид знал, насколько обманчиво это впечатление.
— А, вот и Джарид, — сказал Баден.
— Привет, Джарид, — улыбнулся Радомил. — Замечательно, что твой дядя привел тебя на Собрание. Еще год, и я сделал бы тебя своим учеником.
— Это было бы очень приятно, маг Радомил, —
Маг слегка поклонился в ответ:
— Надеюсь, тебе понравятся город и твое первое Собрание. Баден, рад снова видеть тебя, даже в такое нелегкое время. Надеюсь, мы еще сможем увидеться до конца Собрания.
Баден улыбнулся и положил руку на плечо мага:
— Я тоже на это надеюсь. До завтра, Радомил.
— До завтра. — Маг еще раз кивнул Джариду и ушел в какую-то лавку.
— Хороший человек, — сказал Баден. — Хоть и не все готовы это признать, многие вступают в Орден, желая добиться влияния и престижа. Почти каждый надеется стать Магистром, и я лично знаю людей, которые очень расстраивались, что это так и не состоялось. Но Радомил не такой. Он связан уже с третьим ястребом, однако все так же преданно служит стране, как и сразу после посвящения. Он хотел привести тебя на прошлое Собрание и начать неофициально учить тебя, но я рассказал ему о соглашении, которое заключил с твоим отцом.
Джарид посмотрел магу вслед:
— Думаю, он бы тоже стал хорошим учителем.
Баден кивнул.
— А ты какой части Тобин-Сера служишь? Ты мне никогда не рассказывал.
— Потому что такой части нет. Бывают маги, если так можно сказать, оседлые, а бывают бродячие. Оседлые, как Радомил, служат определенной части страны. А такие, как я, бродят по всему Тобин-Серу и служат народу там, где их помощь необходима.
Джарид задумался.
— Это был твой личный выбор?
— Да, и он был нелегок.
Что-то в интонации Магистра подсказало Джариду, что его учитель избрал и вправду нелегкую участь. Баден перевел разговор на другую тему.
— Нам бы найти ночлег на несколько суток, — сказал Магистр. — Знакомый хозяин постоялого двора обычно оставляет для меня комнату, но, если я задержусь, он сдает ее кому-нибудь другому, и потом, нам нужна комната с двумя ложами.
Они ускорили шаг и миновали старую часть города, выйдя на широкую мощеную улицу, по обеим сторонам которой стояли снежно-белые дома и лавки с серыми черепичными крышами, — эту улицу они видели с горы. Всего в нескольких сотнях ярдов от них возвышались шпили и огромный купол Великого Зала, увенчанные прозрачными изваяниями. Джарид остановился, залюбовавшись зданием.
На голубой черепице отчетливо виднелись золотые кружки, каждый величиной с большую монету.
— Что это там такое? — спросил Джарид.
— А, это то, что нравится мне больше всего во всем Великом Зале. Это знаки, которыми отмечают посвящение каждого мага. В центре — знак Ордена, представляющий три элемента Волшебной Силы: мага, птицу и церилл, а по краю вырезаны имена мага и его первой птицы.
— И твой там тоже есть?
— Конечно. Там знаки всех магов Тобин-Сера со времен основания Ордена.
— Всех? —
Выражение лица Бадена изменилось, когда он понял важность вопроса.
— За исключением одного.
И снова накатил ледяной волной страх — не только на Джарида, но и на Бадена. Лицо Магистра потемнело. Конечно, имени Терона не могло быть среди этих почетных знаков. Оно обесчещено преступлением. Стоя посреди великолепного города, названного в честь Первого Мага, в тени статуи, увековечивающей его деяния, Джарид почувствовал масштаб трагедии основателей Ордена. Они вместе открыли Волшебную Силу, это было их общее детище, но теперь, много веков спустя, одного чтили как бога, а другой все еще бродил по земле жертвой собственного проклятия, вычеркнутый из истории Тобин-Сера.
— Есть ли что-нибудь в этом городе, что хранит память о Тероне таком, каким он был до проклятия? — спросил Джарид, нахмурив брови.
Не отрывая мрачного взгляда от статуи Амарида, Баден дал единственный возможный ответ:
— Мы в Ордене помним и передаем историю Амарида и Терона из поколения в поколение, как я передал тебе.
— Я не об этом хотел спросить, — сказал Джарид более резко, чем ему бы хотелось. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Извини.
Баден взглянул на него и попробовал улыбнуться:
— Это сложная история, тем более сложная, что судьбы их были различны. — Он указал на купол и статую.
Джарид лишь кивнул в ответ, но голос, раздавшийся у него за спиной, облек мысли в слова:
— Возможно, в этой разнице и коренится опасность, с которой мы столкнулись.
Баден и Джарид одновременно повернулись к сказавшему эту фразу. Перед ними стоял смуглый человек среднего роста, с длинными черными волосами, ниспадающими на плечи, и живыми глазами почти такого же цвета, что и его орденский плащ. На плече мага сидел красивый ястреб — темно-коричневый, с крыльями теплого каштанового оттенка и белым с черными крапинами хвостом.
— Транн! — воскликнул Баден, сгребая его в объятия, столь бурные, что Анла и красавец ястреб испуганно шарахнулись в воздух. Транн, похоже, был рад встрече ничуть не меньше. Наконец Баден разжал объятия, широко улыбаясь. — Как я все же рад тебя видеть! Надеюсь, все хорошо?
Транн улыбнулся:
— Спасибо, все ничего. Ты даже выглядишь неплохо, вот только волос у тебя с каждой встречей не прибавляется.
Баден рассмеялся, а Транн повернулся к Джариду и одарил его сияющей улыбкой:
— Ты, наверное, Джарид. Баден много рассказывал о тебе. А я — Транн.
— Маг Транн, эта встреча — большая честь для меня, — сказал Джарид, поклонившись, как учил его Баден.
Транн повернулся к Магистру:
— Да он неплохо воспитан! Ладно, мальчик, ценю твои усилия, но не будем размениваться на формальности. Зови меня просто Транн.
Джарид в нерешительности посмотрел на Бадена.
— Похоже, мы его совсем засмущали, — с сожалением в голосе заметил Магистр. — Не далее как этим утром я предупредил его, что к магам надо обращаться как принято, даже ко мне.