Сын зари
Шрифт:
— Спокойной ночи, — сказал бывший десантник, проверив, все ли листы на месте.
— И тебе того же, — ответил Кирилл, поморщившись — такая недоверчивость покоробила, хотя могла объясняться простой аккуратностью, желанием, чтобы ни одно изречение посланника не пропало.
Вернувшись в комнату, Кирилл лег и потушил свечку.
Проснулся он от громкого крика. Сначала не понял, где кричат, показалось, что внутри дома. Сел на кровати. Завопили еще раз, и уже точно — снаружи, за забором. Глухо хлопнул выстрел.
Кто там сегодня на страже?
Кирилл принялся торопливо одеваться, не попадая в рукава. Что там происходит, нападение? Но чье?
Он услышал прямо под окном шаги, громыхнул одиночный выстрел, а затем раздалась очередь. В ответ прозвучало сразу несколько, зазвенело разбитое стекло, испуганно закричал ребенок.
— Не сопротивляйтесь! Нам не нужны жертвы! — гаркнули издалека, и Кирилл узнал голос: Василич, командир бойцов, что ходят под началом Дериева. Они несколько дней назад спасли бывшему журналисту жизнь.
— А что вам нужно? — ответил из темноты Серега.
Все ясно — к строптивцам, не пожелавшим добровольно влиться в коммуну, явились вооруженные «агитаторы».
— Тебя, предатель, мы пристрелим, — в голосе Василича прозвенела ненависть. — Остальные будут возрождать цивилизацию вместе с прочими нижегородцами.
Серега усмехнулся, и вновь раздался выстрел, а за ним — крик боли.
— Ах ты, сука! — рявкнул кто-то, и автоматы забили вновь, свинцовый «град» хлестнул по стенам.
Кирилл упал на пол, и пополз к двери. Надо было выбираться. Хотелось надеяться на то, что участок не окружили полностью. Василич соврал — его босс и он сам будут рады заполучить удравшего «пророка», и в их руках его ждет нечто более неприятное, чем жизнь впроголодь и изнурительная работа.
Дом ожил — кто-то кричал, кто-то плакал, слышался топот и недовольные голоса.
Снаружи продолжали стрелять, но уже в сторону — пули с деревянным стуком впивались в забор.
— Ай, к-кто з-здесь? — воскликнули из тьмы, когда Кирилл выбрался в большую комнату.
— Я, — ответил он.
— Ч-что д-делать? Ч-что? — перепуганная Ирка заикалась больше обычного.
Если бы он знал правильный ответ!
— Укрепляться духом, — обронил Кирилл, думая, что сейчас ему бы лучше остаться в одиночестве.
— Может быть, молиться? — спросили со стороны двери на кухню. Стало ясно: здесь еще и Клавдия Петровна.
— Это не помешает. — Он повернулся, чтобы двинуться к выходу, но не успел сделать и шага, как раздался топот, и в помещение ворвался кто-то шумно сопящий.
— Всем лечь! — рявкнул он и выстрелил в потолок.
Женщины завизжали, Кирилл невольно присел и подумал, что, если двигаться тихо, то можно выбраться обратно к себе в комнату и через окно наружу, а там как-нибудь во мраке…
— Лечь, я сказал! — темный силуэт нарисовался рядом, и Кирилл получил удар в ухо.
В голове у него зазвенело, он сжал кулаки, но послушно опустился на четвереньки, а затем лег. Вряд ли он справится даже с одним бойцом Дериева, а вон в комнату лезет второй, на крыльце матерится
Внутри теплилась слабая надежда, что его не узнают.
Снаружи вспыхнуло багровое свечение: зажгли несколько факелов. Отсветы упали на ковры, стала видна лежащая неподалеку Ирка — бледная, с выпученными глазами, скорчившийся в углу Арсений Викторович, мордоворот в камуфляже и с автоматом.
— Так, встаем и выходим, — приказал он. — По одному. Сначала ты, дед.
Старику даже помогли подняться и вывели во двор, за ним настала очередь женщин. Кирилл оказался последним, и когда выбрался на крыльцо, то невольно вздрогнул — на земле лежал Игорь, и широко раскрытые глаза его смотрели в небо. На щеке запеклась кровь.
Парень был мертв.
Неподалеку скулил и хватался за простреленное плечо Дима, тесной кучкой стояло семейство Антона Семеновича.
— Ага, вот и он, наш лучший друг, — сказал Василич, рядом с которым держались два бойца с факелами, и широко заулыбался. — Вот таким себя люблю я, вот таким себя хвалю я. Теперь есть, что майору предъявить.
Надежда с протяжным писком скончалась — они явились сюда еще и за беглым «Сыном зари».
Из мрака выступил хмурый парень в черной бандане и принялся что-то шептать на ухо Василичу. Кирилл узнал балагура Петрова.
— Вы траханные идиоты! — гаркнул Василич, раздувая ноздри. — Упустили, да еще и человека потеряли?
Серега посланцам Дериева так и не дался.
Петров вытянулся по стойке смирно, глядел зло и виновато.
Из дома продолжали выводить людей — Лена, Тимоха, Григорий со свежим фингалом под глазом. Кирилл со страхом ждал, когда покажется Дина, но ее не было, как и Федора, и лысого Стаса.
Самые шустрые и везучие смогли удрать.
— Так, ладно, — командир незваных гостей потер шрам на скуле, — тело понесете сами. Осмотреть тут все, оружие собрать… Санин! — Он повернулся. — Останешься тут караулить до прихода трофейной команды.
— Есть, — отозвался мощный, почти как Серега, боец.
Василич кивнул и неспешно, вразвалку, двинулся к Кириллу.
— Ну и доставил ты нам хлопот, — сказал он, потирая руки. — Но ничего, теперь ты в плену.
Все смотрели на Кирилла, таращились с надеждой и верой, наивно моргали и наверняка ждали, что посланник, Сын зари сотворит какое-то чудо, и «врази расточатся, аки дым». Все они ждали — Арсений Викторович и Тимоха, раненый Дима, бледная Клавдия Петровна и трясущаяся Ирка.
Да, как спел один великий, но давно мертвый товарищ нетрадиционной ориентации — «Шоу должно продолжаться», и это верно даже в том случае, если главная заезда не может справиться со страхом.
— Я-то как раз свободен, это ты в плену своих заблуждений. — Кирилл старался глядеть Василичу прямо в глаза, старался, чтобы голос звучал громко и твердо. — Ибо я есьмь корень и потомок Света, звезда светлая и утренняя.
Цитату из «Апокалипсиса» он немного исказил, но вряд ли кто из тех, кто ее услышит, это заметит.