Сын зари

Казаков Дмитрий Львович

— Отступаем, только медленно и без резких движений, — велел Серега, водя стволом из стороны в сторону.

Кирилл испытал облегчение, вновь очутившись на лестничной клетке. Вспомнилось самое первое «пророчество», сделанное, когда он еще не пришел в себя, ничего не соображал. Змея того мужика с охотничьим ружьем все же укусила, и счастье, если он выжил, ведь противоядие сейчас взять негде.

Все же интересно, что это за облако желтого света, посреди которого ему «повезло» проснуться?

Третья квартира оказалась «урожайной».

Ее хозяин, похоже, основательно готовился к голодным временам. На антресолях нашлись железные банки с разной крупой, на балконе — ящик тушенки, а в шкафу — настоящий склад брезентовых рабочих комбинезонов и резиновых сапог.

— Загружаемся, — скомандовал Дима. — Жаль, остальное сгнило…

Помимо тушенки, обнаружились рыбные консервы, но когда вскрыли одну из банок, наружу полезла гнилостно-желтая слизь. Вонь пошла такая, что все зажали носы. Стало ясно: есть это не станет даже очень голодный шакал.

— Может, я все же возьму что-нибудь? — предложил Кирилл. — Одежду хотя бы… Кто не работает, тот не ест.

— Ты работаешь. Делаешь то, что никто больше не может, — непреклонно сказал Серега. — Ты говоришь то, что нужно, и, это, как бы объясняешь все дела. А таскать тяжести — оставь людям попроще.

С этим спорить было сложно.

Несмотря на то, что, когда спускались по лестнице, набитые рюкзаки уже гремели, они заглянули во все квартиры. Везде было одно и то же: грязь и пыль, запустение, пауки и ящерицы, осколки прежней жизни. Трижды натыкались на трупы, причем один раз на относительно свежий: пожилая женщина, проснувшаяся после многолетнего сна, просто не смогла выбраться из квартиры.

— Она одна тут была, что ли? — задумчиво сказал Дима, когда они выбрались из подъезда на свежий воздух. — Жутко ей пришлось, должно быть… Кричишь, а никто не слышит, и вокруг… всё это. Я-то хоть в супермаркете очнулся, ну где охранником работал, и был там не один: и продавщицы, и покупатель — все вместе мозгами шевелили, друг друга успокаивали.

— Куда же они делись? — спросил Кирилл.

— Не знаю, — пожал плечами Дима. — Решили до дома добираться и сгинули, наверное.

В кустах зашуршало. Все притормозили.

Из ветвей выбралась собака, крупная и лохматая, похожая на помесь кавказской овчарки и лабрадора. При виде людей она зарычала, прижала уши, верхняя губа встопорщилась, обнажая мощные клыки.

Рядом с первой псиной объявилась вторая, третья. Но нападать они не спешили — хищники, выросшие из домашних животных, за последние дни выучились узнавать и уважать огнестрельное оружие.

— А ну-ка идите сюда, — позвал Серега. — Будет у нас свежее мясо на обед…

Он не успел закончить фразу.

Издалека, откуда-то из-за домов, донесся выстрел, и собаки кинулись прочь.

— К-кто это там палит? — нахмурилась Ирка.

— Это за Родионова, ближе к берегу, — прикинул Дима, задумчиво почесывая в затылке. — Давно хотим туда на разведку сходить, но

все никак не соберемся, время не выберем.

— Ничего, теперь соберемся. — Серега улыбнулся. — Я и один могу.

— Можешь? — засомневался Дима. — Хотя сейчас не до того, надо добычу тащить…

На обратном пути не встретили никого, не попалось ничего интересного. Вскоре они уже были на месте. Добытые продукты и шмотки потащили в гараж на сортировку, Кирилл отправился к себе.

Вылазка далась куда тяжелее, чем хотелось бы. Отдохнуть не помешает. Кроме того, надо подумать, о чем говорить вечером.

Глава 4

Новый кабинет нравился Дериеву куда меньше старого, и не в последнюю очередь из-за того, что тут дуло из окон. Что только ни делали — меняли стекла, осматривали рамы — ничего не помогало. Гнусные сквозняки все равно отыскивали невидимые щели и отравляли майору жизнь.

Если бы не та неприятность во время грозы, он бы ни за что сюда не перебрался.

— Ну что, товарищи, начнем, — сказал глава коммуны, отгоняя желание встать и прикрыть окно поплотнее. — Так, что там у нас на повестке дня? Кто хотел первым говорить? Василич, ты?

Широколицый, коротко стриженый командир разведчиков кивнул и начал докладывать.

Территория до Панина под их полным контролем, в здании бывшего военкомата устроен опорный пункт, надо перебросить туда одну из новых бригад, чтобы навести порядок в окрестностях. Дальше ходят только патрули, но на Свободе и на Сенной их уже дважды обстреливали, причем безо всяких разговоров.

— Обстреливали? — риторически переспросил майор, когда Василич замолк. — Ладно. Отставим пока расширение, будем осваивать то, что есть. Что у нас с процессом?

И он перевел взгляд на Александра Александровича, некогда трудившегося прорабом на стройке в Кузнечихе, а теперь координирующего действия всех бригад под началом Дериева.

Тот рассказывал, как всегда, обстоятельно и занудно, упоминал чуть ли не каждый кирпич и тачку вывезенной земли. Чтобы понять, как идут дела в целом, и как движутся работы на разных объектах, приходилось шевелить мозгами, складывать мозаику из отдельных деталей.

— То есть с храмом Владимирской Божией Матери вы закончили? — не выдержал, перебил отец Павел, появившийся в коммуне недавно и не успевший еще привыкнуть к манере бывшего прораба.

— Так я о чем и говорю! — обиженно воскликнул тот. — Проведена очистка территории…

— Закончили-закончили, — вмешался Дериев. — Завтра можно службу проводить.

— А надо ли? — мрачно спросил Александр Александрович.

— Это не обсуждается, — отрезал майор. — Мы кормим людей, выдаем одежду и вещи первой необходимости, защищаем, даем работу, но этого мало. Есть духовные потребности, их необходимо удовлетворять, и для этого религия подходит лучше всего. Ведь так, отец Павел?