Сын зари

Казаков Дмитрий Львович

Именно Демиург стал жестоким и завистливым Богом Ветхого Завета.

Слушали Кирилла все так же внимательно, даже отмытый и побрившийся Григорий сидел открыв рот. Особым усердием отличался лысый Стас: молился так, что едва не расшибал себе лоб, и по вечерам, пока хватало света, усердно переписывал то, что зафиксировали Серега и Тимоха. Делал копию для себя.

Серега по-прежнему оставался на положении первого ученика, ревниво охранял этот статус и оберегал посланника, точно заботливая нянька — огромная, сильная,

как медведь, и вооруженная автоматом. Иногда его забота становилась чрезмерной, но ее приходилось терпеть: бывший десантник был тем человеком, от которого зависело слишком много.

Странных снов и «воспоминаний» о будущем больше не случалось, и Кирилла это откровенно радовало.

Он работал наравне с остальными, хотя по-прежнему берегся, и рана понемногу зарастала. Клавдия Петровна, делавшая перевязки, улыбалась все более спокойно.

Они изо всех сил запасали продукты — собирали грибы, лазили по одичавшим садам и брошенным квартирам, ходили на охоту, но та становилась все более сложной: звери, напуганные возвращением сгинувшего было царя природы, уходили из города. Счастье еще, что в Нижнем пока оставалось большое количество птиц.

Они рубили дрова и складывали под навесом в поленницу.

Кирилл старался держаться подальше от Дины, хотя избавиться от мыслей о ней не мог. Изредка ловил ее заинтересованные взгляды и понимал, что девушке он нравится не только как «Сын зари» и «посланник».

Она видела в Кирилле мужчину, и это его одновременно радовало и пугало.

На второй день, вечером после беседы, он вышел во двор, чтобы перевести дух и помыть руки перед ужином. Кирилл уже закончил свои дела и возвращался, огибая дом, когда услышал доносящиеся из-за угла голоса.

— Слушай, ну ты чего, а? — уныло вопросил, судя по гнусавому голосу, Игорь, молчаливый и прыщавый молодой человек.

— Нет! — резко ответила Дина. — Отстань!

— И что же мне делать? — Игорь, похоже, был готов разрыдаться.

— Вот уж не знаю. — Девушка его жалеть не собиралась. — Я не одна здесь женщина, усвоил?

Кирилл вывернул из-за угла, и обнаружил, что Игорь замер у крыльца, кулаки его сжаты, а Дина стоит на ступеньках — лицо красное, злое, глаза сердито прищурены.

— Что тут у вас? — спросил Кирилл.

— Так, разговор, — девушка тряхнула волосами и вошла в дом, а молодой человек отвесил «посланнику» поклон.

Кирилл поморщился — до сих пор не мог привыкнуть к этим знакам почтения.

— Пойдем ужинать, — сказал он, стараясь не глядеть на Игоря, чтобы тот не прочитал в чужом взгляде торжество.

Дина только что отшила ухажера, и наверняка не в первый раз!

Нравы в небольшой общине были, с одной стороны, свободные, а с другой — не слишком вольные. Федор жил с Еленой, дородной тридцатилетней «вдовушкой», как она себя называла. Прочие устраивались как умели, но безо

всякого насилия, по обоюдному согласию.

— Да, конечно, — пробормотал Игорь, глядя в землю.

И они пошли ужинать.

После того, как с едой было покончено, Кирилл попросил у Сереги принести записи, сделанные с его слов. Настала пора проверить, что они там накалякали, запомнить главное, чтобы потом не ошибаться.

Понятно, что запутанность и многосмысленность идут лишь на пользу религиозному учению, но всему есть предел. Если пророк будет на каждом шагу противоречить сам себе, то рано или поздно у его последователей возникнут сомнения: пророк ли он вообще?

— Конечно, — бывший десантник кивнул. — У Стаса отберу, и притащу.

Солнце уже зашло, но в комнате, где жил Кирилл, горели свечи в старинном канделябре. Его отыскали несколько дней назад, а свечи в железных ящиках, куда не смогли пробраться вездесущие крысы и мыши, принесли еще до появления «Сына зари» на Яблоневой улице.

Серега вернулся быстро. Притащил кипу исписанных листков.

— Вот, — сказал он. — Тут такое дело, я тебе не сказал и другим велел не говорить сразу…

— Что такое? — насторожился Кирилл.

— Сегодня днем, когда вы со Стасом за добычей уходили, сюда явились люди. От Дериева. Трое, рога и копыта — двое с автоматами, я их только по именам знаю. И мужик из помощников майора.

— И чего они хотели?

— Чтобы мы к коммуне присоединились. — Серега вздохнул и почесал голову. — Добровольно. Я им не показывался, но Федор все сказал, как надо: что мы сами по себе, вас не трогаем, и все такое. Правильно он сделал?

— Да, конечно. — Сердце кольнуло словно иголкой, и Кирилл ощутил тревогу.

Глупо надеяться, что их оставят в покое. Ведь отсюда до территории, где железной рукой хозяйничает Дериев, рукой подать, особенно по прежним, цивилизованным меркам. И дым из трубы дома, где они обитают, хорошо видно с Советской площади.

Рано или поздно майор подомнет под себя всех соседей.

Да, надо уходить отсюда, и как можно быстрее — на другой берег реки, туда, где ждет отца Машенька.

— Иди, — сказал Кирилл. — Я займусь вашими писаниями, погляжу, что вы тут наворотили.

Серега глянул на него подозрительно — до сих пор, кажется, думал, что Сын зари собирается уничтожить или сократить посвященное ему «евангелие» — но ослушаться не посмел.

Кирилл же обратился к записям.

Под заголовком шло вольное переложение неудачной шутки, ставшей одним из догматов их крошечной «секты» — про семь дней, якобы потраченных на то, что Демиург всячески соблазнял новоявленного посланника, обещая ему кучу золота, высокие должности и всех баб в окрестностях. А тот отбивался изо всех сил и укреплялся верой. И только через неделю выбрался из того светового облака.